Она посмотрела на Илью. Его тело словно превратилось в пустую оболочку, где некогда била ключом жизнь. Кожа, когда-то упругая и живая, теперь напоминала папирус — тонкая, сухая, натянутая на кости. Впалые щёки и глубоко запавшие глаза создавали впечатление, будто перед тобой не человек, а древний пергаментный портрет.

Мышцы, когда-то сильные и крепкие, атрофировались, превратившись в тонкие нити, едва заметные под кожей. Руки и ноги казались чужими — безжизненно лежали на простынях.

Лицо потеряло индивидуальность — черты заострились, стали резкими, словно у восковой фигуры. Брови, когда-то густые и выразительные, теперь редкие и бесцветные, а губы — тонкие, почти неразличимые.

Тело, лишённое движения, словно застыло во времени. Кости выпирали под кожей, суставы чудились слишком большими для исхудавших конечностей.

За минувший год Илья стал похож на призрак самого себя — тень того мужчины, которым был когда-то. Время, проведённое в коме, не просто изменило его — оно словно стёрло все признаки жизни, оставив лишь пустую оболочку.

— Я снова здесь, — Амина присела на самый краешек стула перед койкой и переплела холодные скрюченные пальцы мужа со своими. — Мой любимый, мой дорогой, ты лежишь такой бледный, такой безжизненный. Врачи говорят, что надежды нет, что пора отпустить, но как я могу? Как могу оставить тебя одного в этом холодном мире?

Помнишь, что ты мне сказал в день рождения Ванечки? Ты спросил меня: "Знаешь, что я вижу, когда закрываю глаза?" и сам же ответил, что видишь наше будущее. Как мы втроём будем гулять в парке по выходным. Как наш малыш будет учиться ходить, держась за твои руки. Как мы будем читать ему сказки перед сном, и он будет засыпать между нами.

Мы действительно спали втроём и гуляли в парке, как ты и планировал. Вот только ходить Ванечка учился со мной, и теперь только я читаю ему книжки на ночь.

Илюша, если бы ты только знал, как мне тебя не хватает, — она прервалась и с удивлением обнаружила, что по щекам текут реки слёз. Отерлась рукавом кофты. Шмыгнула носом. С трудом договорила то, что хотела. — Я люблю тебя. Всегда любила со дня нашей первой встречи. Для меня ты всегда был идеалом мужчины. Пожалуйста, помни об этом.

Спустя два месяца ей выдали справку о смерти. На похоронах у закрытого гроба было так много людей, что перед глазами убитой горем вдовы всё слипалось в единую массу лиц. Илья славился весёлым нравом и с лёгкостью заводил друзей. Все они пришли, чтобы проводить его в последний путь и выразить слова соболезнования.

Амина реагировала сухо. Внутри неё ядовитыми шипами сидела уверенность, что происходящее — фарс чистой воды. Где были все эти сочувствующие товарищи и коллеги, когда она выпрашивала в долг у соседей жалкие сто рублей, чтобы купить хлеба и пакет молока, а потом занимала ту же сумму у подруг, численность которых редела день ото дня, чтобы одним долгом перекрыть другой, где? Почему никто не поддержал её в попытке выцарапать Илью из когтистых лап смерти? И как дошло до того, что единственным человеком, на которого она могла положиться, стал второй участник аварии?

Гена выполнил всё свои обещания. Он устроил маму в частный пансионат в Ангарске, где её окружили теплом, заботой и неусыпным вниманием. Полностью рассчитался с долгами по ипотеке. И даже оформил для Ванечки пенсию по потере кормильца, избавив вдову от необходимости бегать по инстанциям.

Взамен он не попросил ничего. Просто исчез из её жизни, оставив после себя горькое послевкусие и неиссякаемое чувство благодарности.

Даже спустя годы он продолжал оплачивать пребывание матушки в пансионате. Платежки с его именем и фамилией регулярно приходили в бухгалтерию частного заведения, и вскоре Амина засомневалась в его невиновности в той аварии. Стал бы человек, никак не причастный к случившемуся, искупать несуществующую вину, тратя миллионы рублей? Ответ очевиден.

И всё же она никогда не поминала имя Геннадия Самойленко плохим словом. Язык не поворачивался. Ведь он сделал главное: подарил ей будущее, в котором она смогла жить и дышать полной грудью. В своих мыслях она часто называла его ангелом-хранителем, и так продолжалось до того дня, когда ей на глаза попался удивительный рекламный ролик.

Наши дни

Раннее утро на съёмочной площадке встречало суетой и движением. Технический персонал устанавливал машину DeLorean DMC-12 в центре сцены, тщательно полируя её до зеркального блеска. Рядом монтировали футуристические декорации, напоминающие город будущего из фильма. В воздухе витал запах свежесваренного кофе и разогретого оборудования.

Марк приехал на съёмки загодя, но всё равно получил нагоняй от режиссера за неподобающий вид. По его словам, деловой костюм совсем не годился для робота, роль которого ему предстояло сыграть. Давыдова отправили к костюмерам.

Подивившись нервозности руководителя съёмок, он поплёлся в указанном направлении и попал в руки улыбчивой и излишне ярко накрашенной девчушки, которая вряд ли справила двадцатилетие.

— Привет, сладенький, — выдув большой розовый пузырь из жвачки, поздоровалась та. — Ты у нас кто?