— Так это и есть твой секрет? Преступная натура?

— О, ещё какая! Обожаю лакомиться кровью девственниц, — Марк осклабил зубы и нарочно сверкнул клыками.

— Тогда ты не по адресу, моя невинность давно попрана.

— Серьезно? — Давыдов надул и без того пухлые губы и бросил на пассажирку озорной взгляд. — Всё, свидание отменяется. Высажу тебя вон на той остановке.

Но не высадил, а на скорости промчал по оживленному Модному кварталу и вновь свернул налево.

— Если без шуток, Алмазик, то план таков: бросаем машину, бродим по набережной, заглядываем на часик в парк аттракционов на острове Конный, потом где-нибудь ужинаем. Желательно в приличном месте, чтобы мне не пришлось любоваться тем, как ты вкусно хрустишь вредной едой. Как тебе?

— Звучит, словно лучшее свидание в мире, Изумрудик!

— Ой, тебе не понравилось быть Алмазиком, Бриллиантик?

— Самую малость, Сапфирик.

Пока они изгалялись в подборе прозвищ, Марк ловко отыскал парковочное место, с ювелирной точностью вклинился между двумя соседними автомобилями и с той же кнопки на приборной панели заглушил мотор.

Эля решила оставить букет и сумочку в машине, чтобы гулять налегке. Переложила смартфон в карман джинсов и выбралась из салона. Марк предложил ей свою руку, а когда заполучил, переплел свои пальцы с её и бодрой поступью направился вперёд.

— Расскажи о себе, Марк. Чем увлекаешься, как отдыхаешь, что тебя вдохновляет?

— Увлекаюсь? Хм, всем понемногу, но лавры первенства, наверное, отдал бы тяжелой атлетике. Нравится мне тягать железо на досуге. А у тебя что?

— Нумизматика. Собираю монеты ещё со школы и могу похвастать неплохой коллекцией. Самые ценные из них: 5 копеек 1916 года — пробная монета, вышедшая ограниченным тиражом; 50 копеек 2001 года чеканки Московского монетного двора, у неё под копытом лошади изображена буква "М"; и доллар мира 1920 года с высоким рельефом, изображающим символ свободы и американского орла. В мире таких меньше миллиона экземпляров.

— С чего началось твоё хобби?

— С телепередачи, в которой рассказывалось о платиновой монете номиналом в 12 рублей, её отчеканили в 1836 году тиражом всего 11 экземпляров. Стоимость одного такого — более полумиллиона рублей. К настоящему времени она подорожала в десять раз. В программе также рассказали, что Россия — единственная в мире страна, где платина использовалась для производства монет рыночного обращения. Вот я и загорелась идеей собрать собственное состояние и оставить потомкам. Начала перебирать мелочь, быстро вошла во вкус, стала заглядывать на барахолку — там такое можно отыскать, закачаешься, — ну и конечно, вымениваю дубликаты на более ценные экземпляры. Теперь твоя очередь забалтывать меня.

— Слушаюсь и повинюсь, о прекраснейшая, — Марк перетянул её руку себе за пояс и надёжно закрепил на боку, а свою перебросил через Элино плечо и слегка прижал к себе. — Так, ещё ты спрашивала про отдых и вдохновение. Отдыхаю я, как все: могу и перед телевизором бездельничать, но предпочитаю что-нибудь активное. Отправиться в пеший поход на Байкал, или погонять по ночным улицам на мотоцикле — видела бы ты меня в кожаной экипировке, м-м.

— Боже, да ты павлин! И нарцисс к тому же.

— Вот ты наблюдательная! Знаешь лучшее средство от нарциссизма?

— Бородавка, выскочившая на носу?

— Нет, Жемчужинка, — Марк остановился, пододвинул её к себе и прошептал, — поцелуй красивой девушки.

— Так чего ты встал? Пойдём отыщем дуреху, которой понравится с тобой целоваться! — Эля изобразила нервную обеспокоенность.

— Я её уже нашёл, — всё тем же лениво-соблазнительным тоном проговорил Давыдов. — И ей нравятся мои поцелуи.

— По-моему, ты много фантазируешь.

— Точно тебе говорю, ей нравится.

С каждым выдыхаемым словом Марк всё решительнее сокращал расстояние между их лицами и, наконец, столкнул губами. Эля замерла, как изваяние, пойманная в ловушку наваждения. Осторожно разомкнула губы и пропустила между ними сначала его верхнюю, а затем и нижнюю. Отстранилась, смакуя окрыляющий момент, после чего обвила руками шею Марка и проделала всё то же самое, но уже с языком, мягко пробуя, чувствуя, наслаждаясь.

Давыдов вёл себя как истинный джентльмен. Не наглел, не распускал руки, но всё же заставил её начать задыхаться, когда бережно приобнял лицо и настойчиво переплел из языки.

Эля прервалась на глоток воздуха и ощутила, как внутри всё дрожит, будто плохо застывшее желе. Марк прильнул губами к её виску.

— Какая там у тебя оценка была по шкале легкомыслия? — задумчиво молвил он. — Тройка, вроде, да?

Она согласилась и переместила руки с его плеч на талию. Под мягкой тканью пуловера легко угадывались пружинистые мускулы. Эля попыталась воскресить в памяти то, как он выглядел вчера, повиснув вниз головой на перекладине, и поняла, что это плохая затея. Шкала тут же поползла вверх к критической отметке.

Они потратили ещё час на пустые разговоры и добрались до парка аттракционов под покровом сумерек. Марк предложил начать экскурсию с колеса обозрения. Эля отказалась и повела его к развлечению под названием "Бустер". Он представлял собой стрелу пятидесяти метров в высоту с рядом сидений на каждом из концов. Эта гигантская махина вращалась со скоростью свыше ста километров в час. Эля издали наблюдала за работой огромной конструкции и слышала панические крики тех, кто взлетал и падал вниз. Спонтанная затея попахивала самоубийством — именно то, что нужно.