Собравшись с духом, она села и замерла, увидев перед собой лицо, удивленное не меньше ее. Два широко раскрытых, недоверчивых глаза смотрели на нее. Незнакомка надевала пару ее походных ботинок. В углу Кэтрин заметила кучу мокрой одежды, промокших и запачканных песком полотенец. В воздухе пахло грязью. Женщина, должно быть, рылась в ее вещах, потому что на ней были ее джинсы и одна из ее футболок. Короткие волосы были грязными и растрепанными. Она не выглядела вполне в себе.

Кэтрин сделала шаг назад, приняв оборонительную позу.

– Вы в моем фургоне. Уходите немедленно, или я вызову полицию.

Неизвестная женщина тут же натянула на ногу вторую туфлю, держа ее за ремешок, затем разбежалась, толкнула Кэтрин и спрыгнула с нее, как дикое животное. Кэтрин мгновенно закрыла за ней дверь, сердце ее билось со скоростью сто миль в час. Незваная гостья, должно быть, проникла в дом во время утренней фотосессии. Но откуда она взялась? Из бухты?

* * *

Она оглядывалась по сторонам, но ничего не узнавала. Было солнечно и жарко, должно быть, лето. Но когда именно? Что она здесь делала? Где она была? Она не знала, не помнила. Она даже не знала, как ее зовут.

Она порылась в кармане брюк, которые взяла у той женщины, и нашла десять евро, больше ничего. Она бросилась между двумя машинами, посмотрела в зеркало, провела пальцами по щекам, продолжая смотреть на свое отражение, испуганная тем, что видела. Она напрягла память, пыталась вернуться в прошлое, но тщетно. Она не видела ничего, кроме себя мокрой, прячущейся и молчащей в глубине фургона.

Она долго кашляла, сгорбившись, с руками на животе. Ее вырвало черноватой смесью песка и соленой воды. У нее болели суставы. Боже, что с ней случилось? Почему она выбрасывала из себя эту отвратительную жижу? Женщина в кепке хаки, возможно, могла ей помочь, дать какой-то ответ. Достаточно было вернуться и спросить ее: может быть, тогда что-то вспомнится...

Она побежала к заправочной колонке, но было уже слишком поздно: большой автомобиль уже уезжал. Паника сдавила ей грудь. Единственная связь с прошлым была разорвана. Она была там, одна, потерянная в этом незнакомом месте. Растерянная, она пошла посмотреть дорожные знаки. Автомагистраль А1, направление Париж. Значит, она приехала с севера.

– Сэр?.

Она обернулась, к ней подошел молодой парень, моложе ее, в синих брюках, белой рубашке и кепке с логотипом DHL. Он был высоким и худым, на голове блестели солнцезащитные очки. Парень указал на ботинок, свисавший с ее руки.

– Что-то не так? Не стоит стоять посреди дороги, это опасно.

Она посмотрела на свою босую ногу на асфальте. Подняла глаза.

– Да, что-то не так. Я не знаю, где я. Я не знаю, кто я... Я ничего не помню. Совсем ничего.

Он пожал плечами, не зная, что делать.

– Ну... может, спросите в магазине. Там найдется кто-нибудь, кто сможет вам помочь. В крайнем случае, позвоните в полицию. Извините... мне пора. Но для вашего же блага лучше перейдите на тротуар.

Он повернулся и пошел к фургону DHL с включенными аварийными огнями. Она побежала за ним и схватила его за запястье.

– Помогите мне, пожалуйста.

Он раздраженно покачал головой.

– Я не могу. У меня очень напряженный день, мне нужно сделать кучу доставок, и при малейшем опоздании я... Послушайте, я понимаю, что вам плохо, но, к сожалению, я действительно очень занят. Я же вам сказал в магазине, вы....

– Куда вы едете?.

– В Париж. Начну с XI округа, со стороны канала Сен-Мартен. Но я сомневаюсь, что....

– Я тоже туда еду. Поеду с вами.

Она села на пассажирское сиденье. Мужчина ничего не сказал и завел машину.

– Какой сегодня день?, - спросила она.

– Откуда вы? Сегодня 29 июня!.

Девушка протянула ладонь под крошечным пауком, висевшим на нитке зеркала заднего вида, который казался парящим перед ней.

– Какого года?.

– Черт возьми... Сейчас 2016 год. А в каком году вы думали, что мы живем?.

– Понятия не имею.

Маленькое животное проскользнуло между ее раскрытыми пальцами.

– Арианна... Меня, кажется, зовут Арианна.

54

Вера уже переживала подобные пробуждения, которые оставляют во рту привкус мела. Это было ощущение, которое организм не мог забыть. Она сидела в кресле. На столе перед ней, на уровне груди, стояла шахматная доска с двумя фигурами, готовыми к атаке. Слева от деревянной доски лежал роман в красно-черной обложке: - Рукопись.
– Калеб Траскман сидел на стуле на стороне белых и наблюдал за ней, как за животным в клетке.

Этот взгляд пронзил ее насквозь и вернул к самым мрачным дням ее жизни. Внезапно она в беспорядке увидела тюрьму, где ее держали в заточении, железную кровать, еду, которую подавали через дверцу, лабиринт, из которого ей стоило столько усилий сбежать. Она увидела себя бегущей по пляжу, забирающейся в фургон под мостом. А потом картины, Заз, Лизин – это измученное тело, найденное в убогом подвале. Она услышала голоса, возгласы, запахи, смысла которых не понимала, все казалось разбивающимся, как скоростной поезд, о стену ее головы.