Обеспокоенная, она залезла под мост кольцевой дороги, где дул холодный ветер. Она еще больше закуталась в куртку, когда увидела полицейский фургон и сидящих в нем полицейских. Копы, казалось, охраняли место, но они пугали наркоманов и наркоторговцев не больше, чем пугало ворон.

Они просто присутствовали, чтобы показать, что высокие чины государства «занимаются проблемой.
– Но нищета плевала на политику.Бетонный парапет казался разделяющим мир живых и мертвых. Лизин перелезла через него и оказалась в районе, известном как «холм крэка.

Ничья земля, где жили более тысячи человек, где надежда и отчаяние принимали форму темного убийственного кристалла, производного кокаина, смешанного с аммиаком и бикарбонатом натрия. Наркотик бедняков, который разрывал голову, превращал мозг в кашу и в большинстве случаев заканчивал жизнь потребителя в могиле.

Лизин продолжила идти вдоль стены с изображением черного лебедя и, с комом в горле, свернула на грязную тропинку. Она держала руки в карманах и сжимала электрошокер. Здесь достаточно было секунды, чтобы ситуация переросла в ссору из-за территории или из-за косого взгляда.

Крэк сводил с ума, и в этом месте счеты сводились с помощью дубин и ножей.

Парень в шлепанцах, воняющий мочой, сидящий на поддоне, казалось, не заметил ее, когда она прошла мимо. Другой, очень медлительный, собирал один и тот же мусор, который выпадал из дырявого мешка, в который он его запихивал. Лизин убедилась, что их не видно копам, и протянула ему фотографию женщины с фиолетовыми волосами.

– Извините, вы ее не знаете?.

Наркоман раскрыл объятия и сделал вид, что бросается на нее, издавая шипение змеи между зубами, разъеденными химикатами.

Желтые глаза, испещренные лопнувшими кровеносными сосудами, казалось, вылезали из орбит. Испугавшись, Лизин быстро отошла, обернулась: мужчина продолжал смотреть на нее, стоя посреди переулка, как кобра, готовая к атаке.

Чем дальше она уходила, тем больше чувствовала себя пленницей. Вскоре она оказалась заблокированной между зелеными и серыми жестяными лачугами, сетками и кусками железа. Она прикрыла нос шарфом, чтобы ослабить запах экскрементов. И, несмотря на брезент, служившего дверью, она увидела сжатые, дрожащие, скрученные тела внутри этих импровизированных укрытий.

Она слышала стоны от абстиненции и хрипы тех, кому крэк затруднил дыхание. В некоторых комнатах наркотики сжигались на дне ложек, в чашках, на крышках под солнечным светом. В другой женщина следила за кофейником на плитке, а мужчина плел стул из соломы.

Лагерь был огромным и переполненным до невозможности. Даже в этой мышеловке места были на вес золота. Наркоманы смешивались с мигрантами, которые постепенно попадали в зависимость от крэка и сами становились наркоманами. Это была грязь, которая разрушала тела и души быстрее чумы. Как только Лизин чувствовала прилив ясности, она доставала фотографию. В лучшем случае они качали головой. Чаще всего угрожали ей.

Внезапно она почувствовала, как рука легла ей на плечо. Она резко обернулась, готовая вытащить оружие. Перед ней стоял парень лет двадцати, с волосами, завязанными в хвост. Он был одет в джинсы и безрукавку и выглядел почти чистым. Он не выглядел бы неуместно возле университета, но, похоже, выбрал другой путь. Он попросил показать ему фотографию. Она протянула ему ее.

– Дай мне двадцать евро.

Лизин согласилась. Она предполагала, что в таком месте все будет предметом торговли, даже простая информация. Получив деньги, мужчина указал на место между деревьями, немного выше, за бараками.

– Синяя палатка, вон там, в конце. Твоя подруга теперь выглядит не так, но это она. Если ее нет, значит, ее где-то трахают.

Что тебе от нее нужно? Ты же не шлюха из социальной службы, надеюсь.

– Нет, я просто хочу с ней поговорить. Как ее зовут?.

– Откуда я знаю!.

Перед такой агрессией Лизин не стала долго тянуть и пробралась сквозь заваленное мусором пространство. Она чуть не упала, когда на нее прыгнула крыса, вылезшая из банки из-под консервов. Раздался громкий смех, откуда — непонятно. Она перевела дух и продвинулась по влажной траве, между импровизированными укрытиями, в этой унылой атмосфере, насыщенной едкими запахами, пока не дошла до палатки-иглу.

– Есть кто-нибудь?.

В шуме окружающего движения она услышала недружелюбное ворчание. Женщина была здесь. Это уже было чем-то.

– Я хочу задать вам два-три вопроса, — сказала Лизин.
– Это не займет много времени.

– Иди на хрен.

– У меня есть деньги.

Магическое слово подействовало. Через несколько секунд перед ней появилось изможденное лицо. Разрушенное лицо с грязными, растрепанными волосами, фиолетовыми только на кончиках. Левый глаз был в синяке. Руки были белыми и настолько худыми, что сквозь кожу были видны вены. А пальцы казались вечно сжатыми.