Шрифт:
Она пошла за шарфом и обмотала его вокруг динамика. Затем она снова взяла микрофон.
– Я здесь. Прежде всего, ты случайно не был здесь?
– Что? Конечно, нет. Зачем?.
– Рядом с шале были следы. Похожи на мужские. Кто-то подглядывал в окна.
Тишина.
– Странно. Расскажи мне все: кто эта женщина? Что она от тебя хочет?.
– Ее зовут София Энрич. Точнее, это ее псевдоним. Она не хочет сказать мне свое настоящее имя... Книга, которую я нашла в деревне, принадлежит ей....
Вера старалась говорить лаконично и делала паузы между предложениями, чтобы не разбудить свою гостью.
– Она писательница, но прежде всего моя бывшая пациентка... Шизофреничка, которую я лечила в начале своей карьеры и чьего имени я больше не помню. Она убеждена, что не больна. По ее мнению, четыре года назад я поставила ей неверный диагноз.
– Черт....
– Именно. Признаюсь, что между этим и отпечатками я совсем не спокойна.
– Какой у нее тип шизофрении? Она слышит голоса?.
– Она думает, что может предсказать некоторые события, которые еще не произошли. По ее словам, она пришла, чтобы... предотвратить трагедию....
– Трагедию, которая касается тебя?
– Да....
– Хорошо... Тогда ты должна быть очень осторожна и держать глаза открытыми, поняла? Завтра, если позволит состояние, я сразу приеду к тебе, мы разберемся с этим делом и выгоним ее. Я пока спрошу у других потерпевших кораблекрушение про отпечатки. Они могут быть только одного из них. Может, кто-то хотел поговорить с тобой, но не нашел? Ночь еще длинна. У тебя есть что-нибудь для защиты? На всякий случай....
Вера посмотрела на печь, скованная страхом. Красноватый свет выделял очертания предметов вокруг. Книги, резные фигурки животных, кочерга, прислоненная к стене слева от вешалки. Внезапно свист ветра на крыше показался ей как никогда мрачным. Так же, как и скрип, доносившийся снаружи. Возможно, это был эффект снега на ветвях. Не зная почему, чем больше она разговаривала с Андре, тем больше чувствовала себя неловко.
– Ты мне что-то не говоришь? — спросила она.
После паузы он ответил: - Ты знаешь, что я очень дружен с Кристианом Ноланом, полковником жандармерии в городе, и что я постоянно разговариваю с ним по радио. Мы знакомы всю жизнь. Я позвонил ему раньше, и он рассказал мне странную историю....
Вера внимательно слушала его, ей казалось, что она слушает страшную историю из передачи Пьера Бельмара.
– В этом районе есть только одна гостиница, принадлежащая Дегримам. Твоя гостья останавливалась там два дня назад... Она искала тебя. Она спросила у владельцев, где живут люди, не переносящие волны, и не слышали ли они о некой Вере Клеторн. Дегримы ответили, что не знают, кто такие гиперчувствительные люди, но все же направили ее в деревню. Так что, теоретически, она должна была быть где-то поблизости, в районе пекарни, и, вероятно, провела там всю ночь, прежде чем прийти ко мне на следующий день.
В печи потрескивал последний кусок дров. Вера смотрела на угли. В тот вечер ничто не могло согреть ее.
– Я не понимаю, что в твоих словах такого тревожного, — ответила она.
– Многое. Начнем с того, что твоя машина сломалась. У тебя никогда не было проблем. И, как на зло, машина сломалась как раз в тот момент, когда появилась эта Энрич....
– Я тоже об этом подумала. Она сказала, что это не она. И я склонна ей верить....
– Допустим, это правда, но самое тревожное, — продолжил Андре, — это то, в каком состоянии она оставила номер в отеле. Дегримы заметили повреждения, когда пришли убирать. Она разбила на тысячу кусочков зеркало в ванной. И, что самое главное, внутри ванны, на стенах и на дне она нарисовала огромный лабиринт черным фломастером....
– Лабиринт?.
– Да. По их словам, она, должно быть, часами его рисовалa. Лабиринт был усеян елями. А в центре стоял дом, рядом на котором она написала «УБЕЖИЩЕ.
– Очевидно, это был твой шале, Вера....
Эти откровения были встречены гробовым молчанием.
– Ты еще там?.
– Да, да, я слушаю... Это... невероятно.
– По-моему, это скорее безумие, чем невероятность. Дегримы — нормальные люди, они рассказали об этом Нолану, чтобы он пошел посмотрел, но не хотят подавать заявление. Тем более что рисунок легко стерли губкой, а зеркало было довольно старым. Но твоя София Энричз — сумасшедшая. Нужно быть совершенно не в себе, чтобы сделать такое.
Бывший психиатр задумался. Шале в центре большого лабиринта... Убежище, защищенное сетью тропинок, предназначенных для того, чтобы посетители заблудились...
– Я не думаю, что она на меня злится, - тихо ответила она.
– Я думаю, что она от чего-то бежит....
– От чего она бежит?.
– Я прочитала первую страницу романа, который она пишет, она носит его с собой. Там рассказывается о походе в лес, чтобы убежать от преследующего ее монстра. Монстра, который в конце концов находит ее, куда бы она ни пошла. Возможно, это объясняет следы вокруг моего шале, кто знает. Может, они следили за ней досюда?.