— Марта, ты знаешь меня, а я знаю тебя. Скажи, неужели не нашлось дел поважнее, чем проверка Элиаса? Это действительно так важно именно сейчас?

Грэм выделил слово «сейчас».

Я же просто стоял в напряжении не зная, придется ли сдерживать Грэма если он выкинет какую-то глупость, или нет.

— Не тебе указывать, на что должны быть направлены мои усилия, — холодно ответила Марта. — Я сама знаю.

— Знаешь?

Грэм шагнул ещё ближе к ограде. Волк снова зарычал, но тихо, предупреждающе, словно чувствуя настроение старика.

— Тогда почему очаги ржавой живы до сих пор не уничтожены твоими алхимиками, а? Информацию о них Тран передавал в гильдию. Почему очагов стало больше, а алхимики, которые должны выжигать их, даже не почесались?

Марта на мгновение смутилась, а затем нахмурилась.

— Очаги уничтожены.

— Да? — Грэм смотрел на нее не мигая. — Когда через две недели в Кромке будут огромные просеки мертвого леса — будешь повторять это про себя, убеждая себя, что все очаги были уничтожены. Впрочем, какое тебе дело, так ведь? Когда ты сама в последний раз выходила в лес? Когда выбиралась из своей лавки?

— Пустишь или нет? — отрезала Марта. — Нечего мне зубы заговаривать. Я не для разговоров сюда пришла.

— Ты вообще не думала, когда сюда пришла, — прорычал Грэм и его пальцы крепче сжали топор.

— Ты о чем?

— Ты прекрасно знаешь о чем, дорогая. Элиас мне рассказал о твоей «помощи»: когда мне нужно было простенькое противоядие — ты отказала. Хотя я умирал.

— Не умер же, — бросила Марта.

— Не твоими заботами.

Грэм остановил взгляд на стражнике и ученике.

— Запомните, ребята. Когда вам понадобится помощь — она стрясёт с вас всё до последней монеты. А то, что даст, вам даже не поможет.

На лице стражника мелькнуло недоумение. Ученик открыл рот, собираясь что-то сказать в защиту Марты, но ему не дали.

— Дарис, — резко оборвала его Марта. — Не говори ни слова, ясно? Стоишь и молчишь.

Парень сразу захлопнул рот.

— Ты пришла проверять мальчишку пятнадцати лет, — продолжил Грэм. — У которого Дар пробудился три недели назад. Три недели, Марта! Много запрещенного он мог бы научиться варить за три недели?

Вопрос повис в воздухе, словно показывая всю нелепость ситуации.

Я после этих слов тоже понимал, что ситуация в целом абсурдна. Даже для стражника и ученика это должно было выглядеть странно: глава местного отделения алхимиков лично явилась проверять новичка, который едва начал осваивать ремесло.

— Не обязательно варить, — ответила Марта. — Он мог просто хранить это по чьему-то приказу. Передавать что-то. Ты сам знаешь как это бывает Грэм, не нужно всё сводить к одной варке. Тем более за Элиасом уже есть грешки и совсем не мелкие проступки.

— Ах, по чьему-то приказу… — протянул Грэм, а потом буквально взорвался.

— Так что ж ты, такая справедливая и честная, не проверяешь Хабена? А? — взревел Грэм, — Неужели ты не знаешь, что он торгует запрещенным? Что ведёт дела с гнилодарцами? Почему я не помню ни одной проверки в его лавке? Когда она была?

Марта отступила на шаг.

— Я знаю почему, — Грэм не давал ей опомниться. — Потому что его прикрывают! И люди посерьезнее из твоей же гильдии сказали закрывать на это глаза. Я прав?

— Всё не так…

— Если всё не так — так что ж ты ошиваешься тут, а не проверяешь того, кто действительно годами занимается запрещенным? И об этом знают многие!

— Уж твои-то собратья точно знают, — кинул Грэм следом молодому стражнику, — Не раз получали на лапу от Хабена.

Стражник побледнел.

Марта открыла рот, собираясь ответить, но Грэм не дал:

— Ты пришла сюда, Марта, но кое-что забыла. Так я напомню: я старый охотник в ранге Мастера. И мне убить тебя и этих двоих — что раз плюнуть. Два мгновения — и вы все тут будете лежать с пробитыми головами. Ты же меня уже похоронила, верно? В таком случае что мне терять?

Повисла тишина.

Стражник побелел как полотно. Дарис попятился.

А я молча следил за развитием ситуации, не понимая к чему, собственно, ведет Грэм и почему просто не пустить Марту обыскать наш дом, в котором она, по-сути, ничего запрещенного и не найдет. Всё что нужно я уже вынес.

— И тебе очень повезло, что мне есть что терять. Видишь ли, Марта, я помню как ты и другие алхимики продавали мне то, что никак не могло мне помочь. Но, тем не менее, вы всё равно мне его продавали. Вы ничем не лучше самоучек: много рассказываете о своем мастерстве, но что-то помочь ни мне, ни дочери Трана не смогли.