Буквально через три минуты, привлеченные взрывом, в проулок вышли алгойцы, которые разыскивали пропавшую медсестру. Сорок минут назад она отправилась на поиски своей потерявшейся живой игрушки и пропала. Старший сержант-мастер хотел выделить ей сопровождающих, но та наотрез отказалась, мотивируя отказ тем, что на точке и так недокомплект, а ожидается очередной транспорт землян и на счету каждый. Сержант-мастер пожал плечами, в знак неудовольствия взъерошил спинной гребень, буркнул что-то об осторожности и, взвалив на могучее плечо «гарпун», отправился на позицию. Она регулярно выходила на связь по трэк-сетке, а потом внезапно замолчала. Ни аварийного сигнала, ничего. Тишина. Медботы здесь, в пригороде, алгойцы, как и земляне, практически не использовали, надобности в том не было: подвижные мобильные группы действовали из засад, обходясь, на крайний случай, хирургическими медсестрами, которые обладали всеми навыками и выучкой опытного солдата-штурмовика.

Увидев два трупа датайцев с характерными ранениями, полученными от алгойской игольчато-осколочной гранаты, старший отряда переглянулся с остальными и тут же забубнил что-то в трэк-сетку на груди. Один из солдат наклонился над трупами, указательным когтем поддел какой-то кусок, оглядел со всех сторон и брезгливо отшвырнул. Остальные молча смотрели на свежие развалины и рыжую пыль, неподвижной взвесью повисшую в воздухе. Старший, доложив обстановку, стал ждать дальнейших указаний, растерянно оглядываясь вокруг, гребень его при этом топорщился. Сестру было жалко, и он на что-то еще надеялся.

Потом, совершенно неожиданно, как чертики из коробки, бесшумно появились два спасательных «Гриффина». Пока один сверху расстреливал заметавшихся в поисках укрытия алгойцев, другой приземлился среди руин, вмявшись туда всей своей многотонной тяжестью, тут же распечатал штурм-люки, из которых, бряцая оружием, посыпались десантники, и замер, настороженно поводя бортовыми эм-пушками.

Но они не знали, что алгойский спутник-шпион уже засек необычное оживление в квадрате Д 17–70 и выслал на разведку боем пару штурмовиков класса «Игла» (в земной классификации). Отвалившись от патрульной полуэскадры, те унеслись вниз, к Датаю, сверкнув напоследок ярчайшими вспышками дюз-генераторов. Но их моментально отследили с ближайшего корабля-матки землян и вдогонку за ними на форсаже ушла тройка истребителей-перехватчиков «Алард», срочно снятая с охранения неповоротливой туши земного мегатонника, что, в свою очередь, не осталось незамеченным с Центрального поста наблюдения алгойского флагмана. Оггуда сразу была передана кодированная команда штурмовикам о висящих на «хвосте» землянах, а ближайшему спутнику огневой поддержки — приказ, тоже кодированный, развернуть орудийную башню навстречу приближающимся «Алардам» и открыть огонь на поражение…

…Война катилась дальше…

Светлана ЕРМОЛАЕВА

ЯБЛОКО ГРЕХА

повесть

ГЛАВА ПЕРВАЯ

— Ева Якова? — Брови мужчины поползли вверх, затем опустились, глаза прижмурились, а рот вытянулся куриной гузочкой. — О-о-о, Ева!.. Она в библиотеке, на втором этаже, третья дверь налево по коридору.

«Что сия плотоядная гримаса означает?» — гадал Сеня, поднимаясь по лестнице. По коридору он прошел к двери с табличкой «Библиотека» и, едва увидев Еву Абрамовну Якову, понял, почему первый встреченный в проектном институте фармакологии мужчина так своеобразно прореагировал на вопрос об одной из сотрудников. Наверно, именно о таких красавицах говаривалось в старину: «ни в сказке сказать, ни пером описать». Наверно, это был идеал женской красоты. На покрытом золотистым пушком лице сияли опушенные темными ресницами серые глаза — под темными стрелками бровей, изящный, с едва приметной горбинкой нос, губы — розовый бутон — и все это обрамлялось, будто позолоченной рамой, тяжелыми локонами волос. «О-о-о», — подумал Сеня и предъявил удостоверение.

— Ева Абрамовна, вы знали Торопова Бориса Евграфовича? — резче, чем следовало бы, спросил он, пытаясь преодолеть невыразимое обаяние Яковой.

— Почему «знала»? Да, я знаю этого человека, — грудным голосом ответила молодая женщина.

— Когда вы видели его в последний раз?

— Вчера. Мы были у него на даче.

— Вы знаете, что он женат?

— Да. Но они подали на развод.

— Вы провели на даче ночь?

— Ну что вы! — она простодушно улыбнулась. — Я привыкла спать одна и в своей постели.

«Наивна? Или цинична?» — задумался Сеня, по молодости лет недостаточно хорошо знавший женщин.

— В котором часу вы ушли?

— По-моему, не было одиннадцати. А в чем, собственно, дело?

— Дело, собственно, в том, что Торопов убит.

— Убит? Странно. Когда я уходила, он спал. Видите ли, он сильно опьянел… И вы думаете?.. — Она приложила тонкий изящный палец к губам. — Но зачем мне его убивать?

«Действительно, зачем. Но из дома исчезли деньги и золотые украшения». — Сеня глядел на маленькую, почти детскую руку и терзался сомнениями: могла ли подобная длань со страшной силой всадить в спину потерпевшего нож. Перед тем как отправиться сюда, он видел рану.

— Похищены деньги и ценности.

— Фи! Никогда бы не убила ради таких пустяков.

— А ради чего вы могли бы убить?

— А кстати, как его убили? — ускользнула Ева от ответа.

— Его зарезали.

Якова повертела рукой, глядя как бы в раздумье.

— Наверно, надо быть очень сильным, чтобы убить мужчину. Неужели вы можете предположить, что я… вот этой рукой… — Ее глаза наполнились слезами, губы задрожали. — У его жены есть любовник, бывший яхтсмен.

— Спасибо, Ева Абрамовна, мы еще встретимся.