Двухкомнатная квартира произвела на капитана впечатление, только он не мог понять — какое. То ли пыльной, то ли давно не убираемой… Антонина хозяйкой здесь не смотрелась. И только на кухне, увидев отключенный холодильник, он догадался: квартира была нежилой.

Он нагрузился, как вьючное животное: две сумки и чемодан. Машина двинулась, капитану хотелось спросить, не переезжает ли она. Но для расспросов еще рановато. Ей было в самый раз:

— Игорь, вчера отошел?

— Дома взбодрился рюмашкой.

— Что значит быть холостым…

— А какая связь?

— Жена бы рюмашку не допустила.

Тема для разговора подворачивалась информационная. Главное, преждевременно не соскользнуть на пропавшую подругу.

— Антонина, а ты замужем была?

— Осчастливилась.

— Не повезло, что ли?

— У муженька было очень сильное биополе.

— В чем же оно выражалось?

— В хамстве да в пьянстве. Прокормить себя не мог, а пропить выходило. Когда-то был специалистом…

— Профессионализм не пропьешь…

Капитан опасался, что привезет сумки, выгрузит и она распрощается. Поэтому тянул время: ехал медленно, говорил тягуче. И вспомнил их давешний разговор о мужьях:

— Антонина, значит, теперь ты ждешь мужчину с недвижимостью в Испании?

— Теперь я хочу быть иной.

— Умной, деловой, образованной? — предположил капитан, показывая тоном, что он шутит.

— Если баба одна, то мутота ей на хрена.

— Не врубился…

— Я хочу быть конкурентоспособной.

— Ага, — согласился Палладьев, не выясняя, в какой области и с кем намерена она конкурировать.

На затворницу Антонина не походила. Капитан счел возникший у него вопрос уместным:

— Тоня, а мужчины?

— Одного на пару ночей.

И черная луковка ее головы повернулась к нему. Черные ресницы трепетали на черных глазах. В груди капитана тоже что-то неприятное трепетнулось. Без сомнения, один мужик на пару ночей — это он. В оперативных целях капитану приходилось выступать в роли любовника. Но не так откровенно и не с такими женщинами. Не с Мамадышкиными. И Палладьев так газанул, что машина влетела в эту самую Широконосовку.

Капитан полагал, что свое завуалированное предложение она забыла. Но Антонина требовательно сопела с почти неуловимым посвистом, потому что нос был зажат щеками. Капитан нашел промежуточное решение:

— Антонина, за грибами-то идем?

— Как и договорились.

— А куда?

— К Плескачеву озеру.

— Там болота, — вспомнил он, как на берегах этого озера брали банду Тольки Нуля, то есть Анатолия Нулевича.

— Год сухой, а там сыро, грибы есть.

Антонина показала на коттедж, сложенный из красного и белого кирпича в виде тортика. Капитан подъехал и выгрузился у металлической витиеватой ограды. Улыбнувшись, Антонина каким-то намекающим тоном воркнула:

— До воскресенья, до грибов.

Видимо, замена временно удалась: вместо мужчины на пару ночей она получила мужчину на грибной сезон. Но в коттедж не приглашала и вещи поволокла сама.

В одном удовольствии я старался себе не отказывать — идти пешком от дома до прокуратуры. Утром, в любую погоду, по еще не задымленному проспекту, по родному городу… Или старею я, или город меняется необузданно.

Иностранные названия, непонятные выражения, заковыристая реклама, непереводимые слова и прочие слоганы. Вместо доброго и теплого слова «Баня» красовалось «Коммерческая сауна». Затерялись гастрономы, пельменные, пышечные… Зато пошли фитнесы, бутики, холлы… Мебельный салон, где продавалась эротическая спальня. Ресторан «Тропиканка», где подавали индейку под банановым соусом. Фитобар для детей, чтобы ребенок знал, куда надо идти, когда подрастет, — в бар, но уже не в фито-. Впрочем, через квартал стриптиз-бар…

Да мой ли это город?

У прокуратуры стояла черная приземистая машина. Казалось, что она присела и готова к прыжку. Рядом выжидательно замер майор Леденцов — ждать он мог только меня. Я попробовал опередить:

— Боря, у меня три очные ставки.

— Сергей, недалеко, в парке.

— Времени нет, можешь понять?

— Всего на полчасика.

— Труп? — глупо спросил я, потому что ни один труп за полчаса не осмотришь.

— Лучше, — заверил он, садясь за руль.

— Лучше трупа могут быть только два трупа, — шутка-нул я.

Все-таки сходил в свой кабинет и взял дежурный портфель, без которого следователь, что опер без оружия. До парка мы долетели за десять минут. Оставив машину у входа, Леденцов молча шел аллеями и дорожками в дальний угол парка. Нужное место я определил сам: там стояли милиционер, эксперт и еще двое. Как же не труп?

Майор подвел меня к ограде. Между ней и сеткой теннисного корта пролегла узкая полоса кустов, подстриженных и словно плотно утрамбованных. Леденцов их развернул…

На земле лежал огромный белесый пузырь. Я поправил очки и всмотрелся — полиэтиленовый мешок. Сквозь мутную пленку проступала одежда, ботинки, ремень…