— Ну, а дальше?

— Что дальше?

— Краткую биографию.

— Зачем она тебе? — удивился капитан, теряя инициативу.

— Ты же ко мне клеишься?

— Я тебя везу, — буркнул он.

Во мраке салона ее гладкие волосы блестели, будто покрытые черным лаком. Голова к макушке заметно сужалась и походила на гигантскую луковицу. Антонина вдруг хихикнула:

— А ко мне не приклеиться.

— Почему же? — спросил капитан с долей раздражения, что на оперативной работе глупо.

— Ищу мужчину, у которого есть недвижимость в Испании.

— У меня вот движимость, и бегает не в Испании, а в России.

Они уже въехали в Широконосовку, которая четких границ не имела — место бывшей деревни. В центре шестнадцатиэтажки, а по краям, среди деревьев, нагловато краснели новенькие кирпичные коттеджи. Пал-ладьев притушил скорость, ожидая команды. Она сказала почти задумчиво:

— Вообще-то машина штука удобная.

— Если не ломается, — согласился он.

— Мне вот надо в Выборг, а на электричке неудобно.

Капитан понял, что их хрупкий контакт может лопнуть, если она попросит везти ее в Выборг. Он откажется: другие дела есть, майор ждет, бензин кончается.

— А что в Выборге?

— Сходить в замок на турнир. В зале горит камин, рыцари в доспехах пьют водку, но в забралах…

— Только не сегодня. Мы приехали?

— Да.

Она вышла из машины. Капитан тоже выскочил, coобразив, что с нею уходит сплетенная им ниточка. Оборвется — и вся эта поездка станет пустой. Он попробовал ухватить ее, ниточку:

— Антонина, на чем же поедешь обратно?

Она засмеялась неприятно, с чуть заметным посвистом, словно кого-то подманивала. Капитан хотел рассмотреть ее глаза, но не удавалось — она слишком мелко и часто моргала. Соринки?

— Говоришь, Игорь?

— Точно.

— Игорь, а ты не мент?

Он поежился якобы от возмущения, но поежился от недоумения. Где же он прокололся? Шло все так гладко… Не слишком ли прямо он ломился? Поскольку уже ежился, то теперь капитан поморщился:

— Антонина, тебя утрясло?

— А почему ты решил, что я должна возвращаться?

— Кошелки с продуктами нет, в сумке цветочки… Значит, не домой, а в гости, — скоротечно выдумал Палладьев.

— Глаз у тебя наметанный…

— Работаю охранником. Сутки дежурю, трое дома.

— Сколько с меня?

Она распахнула сумку, из которой поникли цветы. Мысль капитана завертелась флюгером: сейчас она расплатится и уйдет. Источник информации… Возможно, что никакой она не источник. Но Палладьев приучил себя начатое доделывать.

— Антонина, ты про Выборг говорила… Можно договориться.

— Лучше отвези мне чемодан и две сумки с тряпками.

— Когда, откуда и куда? — воспрял капитан.

— Давай в субботу. Часикам к десяти подъезжай к той остановке, где сегодня меня взял. Так сколько с меня?

— В субботу и расплатишься.

Есть люди, которым не спится, если на ночь не посмотрят телесериал. Я не усну, если перед сном не почитаю. Эдак часика полтора какую-нибудь газету, толстенную, как месячная подшивка. Сплетни, выдаваемые за новости, никому не нужные, кроме бездельников. Утром спроси меня, о чем читал, — не расскажу'. Не потому, что не помню, а потому, что прочитанное при солнце исчезает, как лунный свет с наступлением дня.

И не высыпаюсь. Поэтому утром дома выпиваю чашку кофе, а в своем кабинете вторую, лишь переступив порог.

С утра мой порог переступил и Леденцов. Я насторожился. В такую рань майор без дела не заглядывал. Спросил я провокационно:

— Боря, кофейку?

— После трупа.

— Какого трупа?

— Свежего.

— У тебя в машине, что ли?

— Нет, рядышком, в парке.

Дальше спрашивать бессмысленно — происшествие. Свеженький труп, не свеженький… Надо ехать. Нищему собраться — только подпоясаться. Хочу сказать, что мне собраться — только взять следственный портфель. У входа в прокуратуру ждала полностью укомплектованная машина: судмедэксперт, криминалист, оперативник. Мы с майором ее доукомплектовали.

В трех кварталах от прокуратуры был парк районного масштаба. Значительную его часть занимал водоем. Купаться в нем запрещалось, но кто теперь следует запретам?

— Почему сам поехал? — спросил я майора, имея в виду, что он все-таки начальник оперативно-розыскной части уголовного розыска.

— Мой отдел зовется убойным.

— А тут убийство?

— Сейчас глянем…

Оттеснив толпу, мы подошли к воде. На месте происшествия много трудностей, и прежде всего боишься что-то упустить. Какой-нибудь след: отпечаток, окурок, мазок, спичку… Здесь, похоже, упускать было нечего.