По рыжеватым усикам майора бегала выжидательная улыбка. Догадаюсь ли я? Чтобы его потешить, я изобразил глупейшее недоумение. Но моей гримасе майор не поверил:

— Хочешь сказать, не догадался, что здесь?

— А что здесь?

— Отсеченная голова.

— Тогда зови понятых.

Я составил короткий протокол, привязав находку к месту: парк, ограда, кусты, сетка корта… У меня был лишь один вопрос к Леденцову:

— Кто нашел?

— Собака.

Мы поехали в прокуратуру, захватив и понятых. Предстояло детально осмотреть содержимое пакета. Женщина-понятая вдруг заартачилась:

— Не буду смотреть!

— В чем дело? — удивился я.

— Человечья голова…

— Да я пошутил, — засмеялся майор.

— А что же в кульке?

— Одежда мужика, который утонул в пруду.

Мой кабинет стал походить на ларек секонд-хенда. Стол и стулья заняла мужская одежда: майка, рубашка, брюки, куртка и босоножки. Майор удивился:

— Он ходил без носков?

— Все китайское, — удивился я другому.

Мы изучили карманы, подкладки, материал, швы и шовчики. Костюм джинсовый, рубашка хлопчатобумажная, босоножки из натуральной кожи… Ни документов, на часов, ни расчески — ничего индивидуального, кроме трупа, до сих пор еще не вскрытого.

Впрочем, штришок был — мусор в кармане брюк. Точнее, несколько белых мелких цветков на стебле, собранных в сухую метелочку. Я уложил их в конверт. Эксперт сфотографировал каждую шмотку, а я сел фиксировать этот развал в протоколе. Без труда описал цвет материи и форму пуговиц, пока не добрался до лейблов. Как выразить иероглифы, похожие на отпечатки птичьих лапок?

Отпустив понятых, я сказал майору:

— Боря, ты ведь на колесах… Подкинь меня до университета.

— Хочешь прочесть иероглифы?

— Забыл тебе сказать… В парке он с девицей ел червяков.

— Каких червяков?

— Толстых и скользких.

— Это хорошо.

— Что хорошего?

— Носит иероглифы, ест червей… Японский шпион. Отдавай дело в ФСБ.

Когда приехали, майора я удивил, потому что пошел на биологический факультет. Декан меня выслушал и представил бабусе, которая оказалась доктором биологических наук. Я достал конверт и показал сушеные цветочки. Стекла моих очков толстые, ее очков еще толще и с зеленоватым оттенком, словно их изготовили из пивной бутылки. Из ящика стола она извлекла лупу, которая была толще наших с ней очков, вместе сложенных. Но изучала цветки не больше минуты:

— Подмаренник герцинский.

— Кто? — не понял я.

— Многолетнее растение семейства мареновых.

— Где он растет?

— По-моему только в одном месте, в Хибинских горах…

Леденцов ждал в машине насупленно. Его взгляд потянул из меня ответ и вытянул-таки:

— Боря, слишком много экзотики: голый труп, одежда в кустах, скользкие черви… А теперь еще Хибины. А?

В девять часов воскресного утра автомобиль Палладьева уже стоял возле коряво-бурого коттеджа. Сам капитан сидел в машине, придавленный мыслями…

На кой хрен нужен этот культпоход? Только познакомились — и в лес? Впрочем, катались в машине, были в кафе… Пора и за грибами. Если же Антонина вынашивала сексуальные планы, то проще было бы сюда, в коттеджик.

Ни операм, ни майору Палладьев про грибы не сказал: ребята обхохочут, майор обматерит. Но как интуицию переложить на слова? Капитан был убежден, что слежку за Антониной бросать нельзя. И хитрая интуиция ни при чем, когда налицо факты. Например, усыпила его в кафе, опасаясь, что он подослан. Если бы узнал майор, то велел бы ее немедленно задержать…

Споткнувшись на этой обидной для опера мысли, капитан решил: сходит за грибами, и все. И тут же споткнулся еще раз: а что за коттедж и что за сумки?

Антонина вышла из дома, позевывая. Она походила на монашку: черные резиновые сапоги, темный плащ и круглая дымчатая шапочка. В руке корзинка, прикрытая серым полиэтиленом. Высокая, порывистая, пожалуй, выглядела не монашкой, а настоятельницей монастыря. Она кивнула ему деловито. Запустил двигатель и выехал на загородную магистраль, запруженную уже с утра. И капитан предположил:

— Наверное, в лесу народу больше, чем грибов.

— Теперь в лесу народу больше, чем деревьев. Чего все прут за грибами?

— Тоня, на земле более шести миллиардов человек и все есть хотят. Если каждому по грибочку…

— Надеюсь, сегодня шесть миллиардов в лес не придут.

Ехали на хорошей скорости, потому что все машины шли в одном направлении, к лесам, озерам, дачам. До озера километров семьдесят. Палладьев прикинул, что при теперешних ценах на бензин каждый грибок влетит ему в копеечку. Если он только найдет эти грибки.