Встреча произошла в 1576 году и, по описаниям очевидцев, отличалась от всех других встреч подобного рода. Елизавета I приняла Грейс сидя на троне и одетая, как если б она принимала чрезвычайного посла какой-либо страны. Пиратка же заявилась на прием в простой одежде и морских сапогах и вела себя столь эксцентрично, что вызвала сначала изумление, а затем и веселый смех королевы. Ее приближенные, собравшиеся в тот день в Сент-Джеймсском дворце, бросали на Грейс испепеляющие взгляды, но пиратка, игнорируя их, вела себя так, словно находилась на палубе своего корабля, а не во дворце, — нюхала табак, чихала и плевала на пол.

Елизавета, намеревавшаяся строго предупредить Грейс за ее бесчинства на море, подкупленная непосредственностью пиратки, изменила свое решение и вместо выговора наградила Грейс правом безвозмездного пользования обширными землями в Ирландии.

Поступая так, Елизавета, конечно, надеялась, что ее доброта подействует на строптивую пиратку лучше всяких угроз. Поначалу так и было, но вскоре Грейс, позабыв о милости королевы, принялась за старое, то есть за грабеж всех судов подряд, включая и правительственные. Елизавета некоторое время терпела эти выходки, но когда пиратка захватила два королевских судна, груженных золотом, ее терпение кончилось, и Грейс была объявлена вне закона. Против нее назначили карательную экспедицию, командовать которой поручили Ричарду Берку, тому самому «Железному Ричарду», который некоторое время числился мужем Грейс и чьи земли и замки она так вероломно захватила.

Иногда в литературе о пиратах утверждается, что тактика, согласно которой пират ловит пирата, зародилась лишь в XVII веке, и при этом приводят в пример Генри Моргана, который, став вице-губернатором Ямайки, жестоко расправился с бывшими своими товарищами. Как видим, такое утверждение ошибочно: прием «свой ловит своего» применялся уже в XVI столетии. И применялся не зря — отставные пираты, перешедшие на государственную службу, хорошо знали привычки и тактику боя бывших соратников и потому, действуя против них, быстро добивались успехов.

Так произошло и в случае с Ричардом Берком. Он сам когда-то был пиратом, знал пиратские повадки, а главное — всю систему укреплений во владениях Грейс. Пользуясь этим, Берк стал одерживать одну победу за другой и в один из дней настиг флагманский корабль Грейс. Соотношение сил было не в пользу пиратки, и она, спасая от бессмысленной гибели своих людей (вспомним аналогичный случай с Жанной де Бельвиль!), решила сдаться на милость победителей.

Грейс отправили в тюрьму, и началось следствие, но у самой богатой женщины Ирландии хватало денег на то, чтобы затянуть следствие. Оно тянулось полтора года, но конца ему не предвиделось. А вскоре Грейс удалось подкупить тюремную стражу и бежать. Разбой в ирландских водах вспыхнул с новой силой.

А между тем на дворе стоял уже 1579 год, и бесчинства Грейс продолжались, таким образом, целую четверть века. С этим надо было кончать, а потому в марте названного года против Грейс выступила правительственная эскадра, возглавляемая капитаном королевского флота Вильямом Мартином, который получил приказ захватить предводительницу пиратов во что бы то ни стало.

Но капитан Мартин напрасно гонялся за пиратами. Зная все убежища на побережье, они укрывались в них, когда положение осложнялось до крайности. Но Мартин в конце концов подкараулил пиратскую флотилию и навязал ей бой.

Моряки королевы имели перевес в силах, однако загнанные в угол пираты дрались с таким ожесточением, что Мартин был вынужден отступить, потеряв при этом два корабля и почти половину своих людей.

Когда об этом стало известно Елизавете I, она пришла в ярость. Капитан Мартин едва избежал эшафота, а за поимку Грейс была назначена небывалая награда. Деньги, как известно, на всех этапах человеческой истории часто имели бoльшую силу, чем оружие и военная доблесть. Перед ними открывались ворота неприступных крепостей, во имя денег люди шли на любые преступления и предательства.

Не стал исключением и случай с Грейс. Имелось немало людей, которых она обидела или обошла вниманием и которые искали повода, чтобы расквитаться с ней. Среди этих людей был и некий командир галеры, входившей в состав флотилии Грейс, коего она в свое время разжаловала за какую-то провинность. Именно этот человек, польстившись на награду, выдал правительственным сыскникам местонахождение Грейс, и она была схвачена. На этот раз власти не затягивали дело, суд был скорым, и Грейс приговорили к смертной казни через повешение.

Не желая идти на виселицу, пиратка обратилась к королеве с просьбой о помиловании. Это обращение вряд ли нашло бы отклик в душе Елизаветы (когда речь шла о врагах, она была беспощадна), но хитроумная Грейс знала, чем заинтересовать ее, и пообещала королеве не только все свои богатства, но и помощь в деле замирения с Ирландией, в которой в ту пору обострились антианглийские настроения.

Предложение было заманчивым, и Елизавета приняла его. Правда, с одним условием: выпустив на свободу Грейс, она оставила у себя заложниками двух ее детей (чьи это были дети — Доннела Икотлина или Ричарда Берка, — историкам неизвестно, однако есть предположения, что ни того и ни другого, а некоего испанца, которого Грейс взяла в плен и который впоследствии делил с ней не только боевые тяготы, но и постель).