— Почему позвонил именно вам?

— Я принимаю решения, ибо имею пятьдесят один процент акций.

— Что-нибудь еще говорил ваш Герман Рудольфович?

— Ничего.

— Какой у него был голос?

— Мне показалось, что он военный и привык командовать.

— Когда вы прибыли к зданию правления, двери были открыты?

— У нас там при входе звонок, я нажал на кнопку, но никто не вышел, я позвонил второй раз, потом взялся за ручку, дверь оказалась открытой. Я вошел, а дальше… дальше… сторож лежал в коридоре, не возникло никаких сомнений в том, что он мертв. Я бросился наверх к сейфам, они оказались открыты. Вот после всех волнений я позвонил в сыскную…

— Уголовный розыск, — поправил Дозерена Аркадий Аркадьевич.

— Что? Простите.

— Сейчас нет сыскной полиции, она называется уголовный розыск.

— Я позвонил, и вы приехали.

— Трогали ли вы что-нибудь? Переставляли вещи, предметы?

— Нет, — покачал головой Юлий Карлович и, словно вспомнив, с жаром сказал: — Я прикасался к дверцам сейфов.

— Хорошо. — Кирпичников смотрел на притихшего главного акционера. — Вы можете сделать опись того, что похищено?

— Да, могу.

— Так. — Аркадий Аркадьевич побарабанил пальцами по столешнице. — Кто, кроме вас, имеет доступ к сейфу?

— Только я и Георг Анатольевич.

— Кто такой Георг Анатольевич? Фамилия и адрес?

— Рейнбот, мой помощник по финансовым вопросам, проживает в доходном доме Мальцевой на пересечении Итальянской и Караванной.

— Когда вы подъехали к правлению? Кстати, каким образом?

— На пролетке, которую взял у своего дома.

— Понятно.

— Приехав, расплатился и извозчика отпустил.

— Никого не встретили на улице или перед правлением? Дозерен отрицательно покачал головой.

— Вы сообщали кому-либо о краже?

— Каким образом? — Брови задержанного поползли вверх.

— Посредством телефона.

— Нет, никому.

— Даже помощнику по финансовым вопросам?

— Даже ему.

— Значит, ключи от сейфов были у вас и у господина Рейнбота?

— Совершенно верно.

— Ваши при вас?

Дозерен достал из кармана связку ключей.

— Сколько всего у вас сторожей?

— Простите, но такой вопрос не входит в сферу моих обязанностей.

— Кто знает?

— Наверное, должен знать Рейнбот.

— Тогда попрошу составить опись похищенного, и можете быть свободны.

— Свободен?

— Да.

— Но вы…

— Юлий Карлович, если вам в жизни довелось встретиться с пятью-десятью негодяями русской национальности, то это не означает, что все население государства состоит из нечестных людей. В каждой национальности есть подлецы, обманщики, так что прежде чем что-то сказать о стране или жителях, подумайте. В соседней комнате составьте опись, и я вас не задерживаю.

Когда Дозерен вышел, Кирпичников позвонил дежурному по уголовному розыску и попросил пригласить в кабинет Громова, который не заставил долго себя ждать.

— Сергей, как успехи?

— Работаем.

Аркадий Аркадьевич усмехнулся.

— Работаем, — передразнил он начальника первой бригады. — Есть новые сведения по делу?

— В Лопухинском саду найден еще один убитый.

— В саду? Далеко от правления?

— Не очень.

— Ты думаешь, они связаны между собой? — Кирпичников имел в виду ограбление и новый труп.

— Вполне возможно, — Громов отвечал медленно, словно обдумывал ответ. — В здании Электрической компании совершено вскрытие трех сейфов, ранее грабители сторожей связывали, закрывали лица, чтоб не смогли опознать нападавших. Здесь вышло по-другому. Может быть, сторож кого-то узнал и обмолвился?

Аркадий Аркадьевич покачал головой.

— Не соглашусь. Помнишь, где убит сторож?

— В коридоре, недалеко от лестницы.

— В коридоре, значит, он впустил знакомого ему человека, который, чтобы его не опознали, избавился от свидетеля. Напрашивается вопрос: а не он ли найден в саду?

— Убийца?

— Вот именно.

— Покопаем в этом направлении, как говорит капитан Серегин.

— Что еще?

— Ну…

— Договаривай, если начал.

— Три сейфа, на вскрытие одного уходит от получаса до часа…

— Ты хочешь сказать, что грабители были не ограничены временем, то есть знали, что никто не появится в правлении?

— Именно. Кроме всего прочего, сторож так беспечно не открыл бы дверь первому попавшему.

— Я тоже об этом думал.

— Не повернулся бы спиной.