Когда начальник вошел, оба поднялись.

Громов махнул рукой, что, мол, вскакиваете, сидите уж.

— Новости есть? — спросил Сергей Павлович и подошел к столу, за который никто из сотрудников не смел присесть.

— Наблюдаем, — коротко ответил Паршин.

— Плохо, — покачал головой начальник, — шесть ограбленных мест, а мы топчемся на месте. Может быть, в самом деле наши скупщики не при деле?

— Информаторы зря болтать языками не будут, — поднял от бумаги взгляд Иван Никитич.

— Набивают цену, — тихо буркнул Федор.

— Это навряд ли. — Паршин сжал губы, а потом добавил: — Выгоды им никакой.

— Если и дальше не будет у нас о преступниках сведений, то опять поползут по столице слухи о неуловимых бандитах, как прошлым летом, — посетовал Громов.

— Только этого нам и не хватало, — продолжал бурчать Нефедов.

— Отставить упаднические настроения. Наши уже за Варшавой, скоро к германским границам подойдут. А мы с какой-то бандой справиться не можем. Стыдно, господа, стыдно.

— Сергей Палыч, мы же делаем все, что в наших силах. — Иван Никитич не спускал глаз с начальника.

— Значит, недостаточно. — Громов провел рукой по лицу, при этом подметив, что надо бы сбрить щетину, не подобает начальнику показывать подобный пример сотрудникам. — Давайте рассмотрим, что имеем на сегодня.

— Пожалуй, не много, — Федор смотрел в окно, — шесть ограблений, в которых вскрыто семь сейфов…

— Завода Сан-Галли, — дополнил сотрудника Громов.

— Да, все вскрытые сейфы сан-галлиевские, — подтвердил Нефедов. — По тому, как они вскрыты, мы определили, что приложена одна рука — Жоржика Чернявенького.

— Откуда мы взяли, что поработал небезызвестный «медвежатник» Сидоров? Архив сгорел в прошлом году, и никаких документов о нашем Жоржике не осталось, так почему мы уверились, что именно Чернявенький орудует в нашем городе?

Федор пожал плечами.

— Так Сильков, — подал голос Паршин, — в девятьсот шестом или восьмом под руководством Владимира Гавриловича занимался делом о вскрытии сейфа. Уж не припомню, в каком учреждении, надо спросить его. Но он уже тогда был экспертом.

— Хорошо, — согласился Громов, — Андрей Андреевич опытный криминалист, его словам можно доверять. Но шесть вскрытых сейфов…

— Семь, — тихо сказал Федор.

— Ну, семь.

— Сергей Палыч, наши сотрудники отслеживают каждый шаг Ильи Стоголова и Вениамина Стеклова…

— А если они не имеют с грабителями никаких дел? Что у нас есть, кроме вскрытого железа? Одни домыслы. Что информаторы?

— Пока от них никаких известий. Грабители работают самостоятельно и никого из местных не привлекают.

— Но тогда они должны все-таки иметь сведения о тех, к кому собираются забраться? Эго не стопарь, который взял в руки нож или пистолет и вышел на улицу. Здесь подготовка должна быть, слежка, надо знать, когда скопятся в сейфе большие деньги или ценности, наводчик должен быть. На-вод-чик, — по слогам повторил Громов.

— Проверяем всех, начиная со сторожей, но опять же, Сергей Палыч, на все уходит время.

— Время, — задумчиво произнес Громов, — вот его-то нам и не хватает. Если грабители остановились, взяли немалые деньги и украшения, то тогда их не найти. Россия большая…

— Но городов больших не так много. — Паршин положил ручку на чернильный прибор.

— Достаточно, чтобы преступников никогда не поймать.

В дверь постучали. Громов отозвался, вошел дежурный по уголовному розыску.

— Сергей Павлович, взломан сейф в правлении Электрической компании слабого тока.

Федор присвистнул. Находящиеся в комнате с удивлением посмотрели на Нефедова. Тот произнес:

— Она же находится почти напротив правления Судостроительного треста.

— Да, сейфы которого опустошили две недели тому.

2

К зданию правления не стали подъезжать на пролетках, хотя оставался соблазн. Почти четыре месяца уголовный розыск роет копытом землю, но ни на шаг не приблизился к грабителям. Это расхолаживало и вселяло в каждого участника банды веру в непогрешимость, и только главарь, которого свои звали Лулусом, волчьим чутьем догадывался, что поздно или рано сыскные ищейки возьмут след — и тогда… О дальнейшем не хотелось думать. Теперь на кону три сейфа, и чтобы их вскрыть, уйдет полночи, а питерские ночи оставались короткими. Еще только август.

Пришли с разных сторон, кто через Большой Петровский мост, кто по Пермской улице, кто по Вологодской, кто через Лопухинский сад, в котором опустели фонтаны.

Жоржик Чернявенький должен был прийти позже, когда гостеприимно распахнутся двери правления.

— Все? — Главарь окинул взглядом пришедших.

— Кажись, все, — ответил помощник, мужчина лет сорока, в кожаной черной тужурке и фуражке, надвинутой почти до самых бровей. Блестели глаза на хорошо выбритом лице.

— Кажись? — Главарь смотрел на здание, в голосе звучало раздражение.