Снял с предохранителей пистолеты, которые носил с собой. Нажал на стопор у рукояти трости, чтобы в один миг в руке оказалось смертоносное четырехгранное жало.

Нажал на кнопку электрического звонка. Где-то в глубине квартиры раздался сигнал.

Лупус напрягся, как взведенная пружина. Он наметил, что в случае опасности выйдет на крышу, потом на соседний дом, а там вниз и проходными дворами.

Дверь открыла на удивление миловидная девушка в синем платье до колен и с длинными рукавами.

— Добрый день, — произнесла она голосом, более подходившим оперной певице, нежели служанке.

— Здравствуйте. — Улыбка на лице Лупуса была дружелюбная и несколько смущенная, чего нельзя было сказать о глазах, недоверчивых и опасных. — Простите. — Он достал из кармана записную книжку, украдкой бросая взгляд в коридор. Оттуда никто не выглядывал, не мелькали тени, но расслабляться не стоило. — Здесь проживает Иосиф Силыч Кожемяка?

— Вы, видимо, ошиблись не только квартирой, но и домом. В нашем такие не проживают. — Милая улыбка скрасила губы девушки.

— Неужели вы знаете всех живущих?

— Иосиф Силыч Кожемяка в нашем доме не проживает.

— Вот досада, я приехал издалека, чтобы повидать его по важному делу. Может быть, он все-таки здесь жил и съехал? — надеждой спросил Лупус.

— Вам дали неверный адрес, — сказала девушка и собралась закрыть дверь.

Главарь намеренно тянул время, хотел убедиться, есть ли засада у Прозрачного или можно с ним вести дело.

— Может быть, ваш хозяин знает господина Кожемяку? Спросите у него?

— Простите, но господина Прозрачного нет дома.

— Вениамина Венедиктововича? — Лупус сделал вид, что обрадовался. — Могу ли я его подождать.

— Это не представляется возможным, — глухо произнесла девушка. — Вениамин Венедиктович отбыл на длительный срок.

— Насколько длительный?

— Он не говорил.

— И здесь удача покинула меня. Проделать такой долгий путь и ради чего? — театрально сокрушался Лупус. — У одного адрес неверно записал, второй будет неизвестно когда. Положеньице, сударыня, мое незавидное. Может быть, вы мне поможете?

— Я — только служанка, но… возможно, вам помогут в участке или в части.

— Благодарю, я сам хотел туда наведаться, простите, сударыня, за беспокойство, — Лупус прикоснулся к тулье шляпы. — Значит, господин Кожемяка никогда здесь не проживал?

Вопрос остался без ответа, дверь закрылась без скрипа.

Кирпичников приказал снять наблюдение с квартиры Прозрачного сразу же после задержания.

Лупус не пошел вниз, а поднялся по лестнице на последний этаж, где висел открытый замок, и через чердачное окно вылез на крышу, на ту сторону, которая выходит во двор. Хорошо, что следующий дом не отличался этажностью. Через несколько минут главарь выглядывал из совсем другого подъезда. Никто к Вене Прозрачному не спешил в гости. Не подъезжали авто, и не бежали люди.

Лупус задумался.

Если Веня Прозрачный отбыл надолго или на неопределенный срок, в чем явно постарался уголовный розыск, и теперь сидит в камере, то вокруг него, боевого волка, вывешивают красные флажки, чтобы гнать в нужном им направлении. Разумно. Илюша Вареный плотно обложен охотниками, Прозрачный сидит в камере и, значит, тоже недоступен для совершения взаимовыгодной сделки. Везти через границу целую телегу — необдуманный шаг. В обычае людей, покидающих Отчизну, забирать самое ценное, а не тащить с собою тряпки. Лупус скрежетнул зубами: так хорошо все начиналось и такое бездарное завершение обдуманного дела.

Главарь считал себя разумным человеком с развитой логической цепью мышления, но, как обычно бывает в жизни, некоторые вещи идут так, что не поддаются никакой логике.

Оставить все сестре на сохранение? И тут же Лупус одернул себя. Разве он не планировал забрать Ларису с собой?

На слежку за квартирой госпожи Петровской и нею самою Громов отрядил девять человек.

— Сергей, — покачал головой Аркадий Аркадьевич, — разве девять человек в состоящий отследить все входы, выходы, подходы к дому, не к квартире, а к дому?

— Я подумал, чем меньше будет светиться народу, тем лучше.

— Ты прав, но поезжай сам и рассади людей по соседним квартирам, по соседним домам, по крышам… ну, я не знаю, ты опытен, и не мне тебя учить. — Кирпичников вызвал дежурного по уголовному розыску и распорядился выделить двадцать самых опытных сотрудников. — Чтоб ни через одну щель он не пролез, — погрозил начальнику первой бригады указательным пальцем.

После отъезда Громова Аркадий Аркадьевич подошел к окну и закурил папиросу. Выпустил облачко дыма, но, не почувствовав никакого вкуса, а только отвращение, развернулся, чтобы погасить исходящую тонкой струйкой папиросу, поискал глазами пепельницу. И тут его осенило.