— Понимаю, — кивнул Прозрачный, — у нас, — он улыбнулся, — больше… как это по-вашему, во, полномочий. Нам не надо никому представляться, мы сами по себе.

Лупус заказал через дворника в соседнем ресторане вначале обед, потом ужин. И целый день не выходил из дома, не хоте нигде показываться. Не было особого желания случайно на какого-нибудь знакомого нарваться. Он обдумывал, что дальше? Тащить с собой большой груз не хотел, для этого нужен помощник. Ведь взято в сейфах почти два с половиной пуда золота (любят люди золото в слитках, что бы ни случилось, цена либо остается неизменной, либо растет, и никакие катаклизмы на стоимость не влияют), почти полтора пуда ассигнаций разного достоинства, в том числе иностранные деньги. Все на себе не унести и переходить границу с таким весом не очень разумно. Привлекаешь лишнее внимание, потом теряешь в случае опасности мобильность и оказываешься привязанным к грузу. Взять с собой драгоценные камни, иностранные деньги? Все оставить на хранение сестре? Но она поймет, для чего нужен был список владельцев сейфов Сан-Галли.

Почти день размышлял, как выйти на Прозрачного, минуя все и всех, ведь за ним тоже могут следить.

Но к вечеру так ничего и не решил.

Старался не показывать обеспокоенности Анне, но разве женщину можно обмануть? Она чувствует больше сердцем, нежели глазами. Но ничего не спрашивала и старалась вести беседу на темы, в которых не упоминались ни смерть, ни предательство, ни предстоящий фантастический отъезд…

Хотя Веня Прозрачный ничего не сказал и не открыл ничего нового, Кирпичников задумался больше о личности Лупуса, чем о его поимке.

Офицер, ставший хладнокровным убийцей, не такое частое явление. Когда вернувшиеся с фронта в порыве защиты достоинства или чувствуя оскорбление, выхватывают из кобуры пистолет, это понятно. Там проливают за Отечество кровь и не терпят насмешек над патриотичностью, но здесь другое дело. Капитан хладнокровно режет тех, кто ему мешает на пути к заветной цели. А какова она? Сколотить в несколько месяцев капитал, уехать за границу и забыть войну, как страшный сон? Или есть что-то иное, пока непонятное?

Лупус нравился начальнику уголовного розыска дерзостью и непредсказуемостью. Да, он — преступник, дерзнувший отнять человеческие жизни, но он пошел на это не просто так, ради собственной прихоти. Его что-то толкнуло на такой шаг. Но что? Разочарование в том строе, который установился в России? Демократический строй, за который ратовали его предки, один из них отправился на каторгу за убеждения, когда в декабре двадцать пятого года прошлого века вышел на Сенатскую площадь.

Лупус, Лупус, что тобой движет? Или Аркадий Аркадьевич слишком идеализирует обычного убийцу, пожелавшего иметь сытую и безбедную жизнь?

Ответов не было, только догадки, догадки и догадки…

И оставалось только ждать.

Хотя…

Кирпичников встал с кресла. Простая мысль внезапно проскочила, но сразу же возникло сомнение. Аркадий Аркадьевич вызвал дежурного по уголовному розыску.

— Вот что, приведите-ка ко мне Кузьму Федькина.

Не прошло и пяти минут, как заспанный арестованный тер кулаками глаза и зевал во весь рот.

— Здравствуй, Миша! — поздоровался первым Аркадий Аркадьевич.

Назвавшийся Федькиным даже перестал тереть глаза и с удивлением посмотрел на начальника уголовного розыска.

— Значит, всех повязали?

— Почти, — не стал скрывать Кирпичников, — остался только матерый волк, и я надеюсь, что с твоей помощью его возьмем, а уж живым или мертвым, так как Господь пожелает.

Арестованный тяжело вздохнул.

— Чем я могу помочь, если ничего не знаю?

— Ты, Миша, не лукавь. Кто являлся посыльным или, проще говоря, связным между членами банды? Не Миша ли Авдеев по прозвищу Леший?

Задержанный молчал, явно что-то обдумывал.

— Молчание, Миша, только усугубляет твою вину, тем более что твой работодатель уже пятерых отправил на встречу с апостолом Петром.

— Пятерых?

— Да, и это за несколько дней. Я так понимаю, что и тебя постигла бы такая же участь. Не привык бывший капитан российской армии делить неправедные доходы с сотоварищами, которые ему помогали лузгать сейфы. В твоих интересах отдать его в наши руки. Пока будем пить чай, Миша, ты думай. Много времени тебе дать не могу, уж не обессудь, господин Лупус уже нацелился за границу.

— Не получится, — подал голос Леший.

— Что не получится? — удивился Кирпичников.

— С таким грузом несподручно уходить, — закусил губу Авдеев.

— Давай подробнее.

— У вас же, господин Кирпичников, есть список того, что мы взяли?

— Знаешь, любезный, не у всех ценности находились в сейфах законно.

Миша засмеялся.

— Везде одно и то же, каждый норовит от властей капиталец утаить.

— Можно сказать и так.

— По моим прикидкам, в схроне у Лупуса пара пудов золотишка в… как его? — щелкнул пальцами.

— В слитках, — подсказал Аркадий Аркадьевич.

— Во-во, — кивнул Авдеев, — в слитках. Кроме этого всякие колечки, цепочки, браслетики, тех поменьше, но с полпуда точно есть. А еще бумажек наших да иностранных, тех тоже, ну не знаю, но с пуд точно есть. Так что посудите, господин Кирпичников, как он один с таким грузом уйдет?