— Не о чем. Живет в доме незнакомец с женою…

— С женою? — перебил начальника первой бригады уголовного розыска Кирпичников.

— С женою, — ответил Громов.

— Проверяли их?

— Нет возможности. При появлении посторонних он уходит в дом, в город не ездит.

— А женщину опознали?

— Увы.

— Как это — не ездит? — сказал с раздражением Аркадий Аркадьевич.

— Пока не замечен.

— Плохо, Сергей, плохо. Если это наш главарь, то он должен же ездить надела. Или руководит через женщину?

— Не знаю.

Пашка-Бык проснулся резко, словно кто-то ударил под ребра пудовым кулаком. Приподнялся на руке и окинул тучным взором комнату. Внутри гудело, как церковный колокол, и в висках бухали топоры дровосеков. Сел на постели и сдавил ладонями голову, боль не проходила.

Пашка вполголоса матерно выругался, но не помогло, и не услышал собственных слов. Шатаясь, подошел к столу и трясущейся рукой налил в кружку воды. Почти одним глотком выпил, налил еще.

— Ты говорил о братьях Сидоровых, — сказал Ефремов, когда к дворнику подошли Кирпичников и Громов.

— Говорил, — согласился мужчина.

— Они занимают комнату или квартиру? — спросил Аркадий Аркадьевич.

— Квартиру. — И дворник торопливо добавил: — Во флигеле, — и куда-то махнул рукой.

— Куда окна выходят? — инициативу взял в свои руки начальник уголовного розыска.

— Дак во двор.

— Ты не размахивай руками, — не стерпел Громов, — а покажи.

— Как через ворота зайти, то во дворе флигель, так с левой стороны, за углом, первые два окна ихние.

— Где дверь во флигель?

— Так я и говорю, почитай, супротив ворот.

— Сколько квартир в этаже?

— Три, — ответил дворник и уточнил: — Одна дверь слева, одна справа и одна супротив входной.

— Лестница?

— Лестница? Справа.

— Дверь какая там в квартиру?

— Дубовая с вензелями.

— Я не про вензеля спрашиваю, а про крепкость?

— Крепка, старой работы, когда еще мастера не перевелись.

— Сегодня видел Сидоровых?

— Не, сегодня на службу не уходили.

— Может быть, не заметил их?

— Не могли они прошмыгнуть мимо меня, я с раннего часа во дворе.

— Хорошо, вечером видел их?

— Не было их и вечером.

— Я доподлинно знаю, что Сидоров, который поменьше ростом, около полуночи из дому выходил и вернулся через час.

— Я… — стушевался дворник и потупил глаза.

— Пьян был? — сквозь зубы процедил Громов.

— Ступай и в ворота никого не пускай, — распорядился Кирпичников.

— Ежели…

— Никаких «ежели». — И бросил в раздражении: — Ступай с глаз моих.

Два часа ходил безо всякой цели Лупус по улицам города. Несколько раз посещал кофейни, соблазнялся пирожными и думал, думал и думал. Голова начинала раскалываться, и казалось, скоро шляпа окажется на затылке, едва удерживаясь волосами. Все-таки решил, что надо придерживаться плана — взять те сейфы, что наметил, а дальше будет видно, как избавляться от подельников.

Лупус усмехнулся. Дожился боевой офицер до подельников, еще немного — и сам станет таким же, как они. Об убитом молодом агенте не вспоминал — на войне, как на войне. Либо ты, либо тебя, да и Ваньша, этот увалень, кому он нужен на сем белом свете. Не стало его, значит, мир стал чище. Потом мелькнула мысль: если не станет его, Лупуса, кто-нибудь прольет слезу или закопают в землю, как безымянную собаку, нет, все-таки безымянного волка?

Смакуя последнюю чашку в кофейне на пересечении Невского проспекта и Знаменской улицы, он решил, что остановится в доходном доме, в меблированных комнатах. Лучше заплатить за полгода вперед, чтобы не привлекать особого внимания. Гостиницы, скорее всего, проверят и будут искать приезжего, остановившегося в одиночестве и без большого багажа. Следовательно, надо прикупить несколько чемоданов, сумок и поселиться с дамой. Тогда не возникнет никаких вопросов.

Стало быть, cherchez la femme — как говорят французы, ищите женщину.

«Слава богу, что сохранились в столице заведения для услады мужского желания и еще печатают газеты с объявлениями о сдаче в наем жилья». Лупус отодвинул опустевшую чашку.

Для начала полистал ранее купленные «Петроградский листок», «Петроградские ведомости» и «Столичную жизнь», перебрал улицы, на которых можно остановиться, чтобы, не привлекая внимания, исчезать по ночам. Обвел карандашом адреса и направился по ним, чтобы на месте посмотреть, подходят ли ему, в первую очередь, дома.