— Что так?

— Жалостливый был. Его приходилось постоянно подстегивать. Об этом мы узнали потом. А пока нам известна была банда, и неизвестны были ее преступления. Мы с Сергеем перекопали архив. И никаких следов Гусева, Лагоева и иже с ними. Так продолжалось до тех пор, пока я не вспомнил про Кораблева.

— Помню. Ты немного о нем рассказал.

— Ну да. Мы его заподозрили в убийстве следователя Вязова. Уж больно недоволен он был тем, как тот вел следствие.

— Такой ни при чем оказался?

— Да.

— Ну и хорошо, — облегченно вздохнула Светлана. — А то мне его так жалко было. Лишился единственной опоры в жизни.

— Именно его брат стал сакральной жертвой. Но он чудом выжил после побоев и успел сделать главное. То, что раскололо этих ублюдков..

— Не говори что! — воскликнула Светлана. — Я сделаю тебе бутерброды.

Она ушла на кухню.

Вернулась Светлана через пять минут и принесла два бутерброда с семгой и два с ветчиной.

— Сейчас будет кофе готов.

— Так я потом не усну.

— Зато все расскажешь.

Пока Никита ел, Светлана не сводила с него влюбленных глаз. В них были нежность и привязанность.

Никита протянул к ней руки и сказал:

— Я люблю тебя.

— И я тебя люблю. Но не отвлекайся.

— Так вот, брат этого Кораблева наговорил на диктофон все, что с ним произошло и дал подробное описание своих истязателей. Они явно не собирались оставить его в живых и обращались друг к другу чуть ли не открытым текстом. По весьма прозрачным кличкам: Лось, Арик, Рогалик, Гусь и Юнус.

— А кто такой Арик?

— Артур Лагоев. Два дня спустя Виталий Кораблев — так звали этого несчастного бизнесмена — скончался. Было открыто дело. Брат покойного, озлобленный донельзя, уже спустя несколько дней начал донимать следователя, поскольку решил, что тот действует недостаточно активно. И параллельно начал собственное расследование. Он помогал своему брату в бизнесе и имел выход в эту среду. Первым он докопался до Смагина и передал необходимую информацию следаку.

— И того арестовали?

— Как бы не так. Дело зависло.

— А… Ну понятно, — сказала Светлана.

— Вот именно. То же самое понял и брат покойного Кораблева. И не успокоился по сей день. С маниакальной страстью он до сих пор разыскивает всех, кто мог пострадать от банды. У него собралась целая картотека. Ему удалось вычислить Рогова, Смагина, и Лосева.

— Но первые два погибли.

— Зато Лосев остался. Его сразу опознали свидетели, список которых нам дал Кораблев. С наездами на бизнесменов все стало ясно. Остались убитые Рогов и Смагин, Кто убил их? Ответ напрашивался сам собой — Гусев. У него был кастет, которым уж точно убили Рогова. Но он ни в какую не хотел признаться.

— Упертый.

— Еще какой. Хуже оказалось другое. У него было алиби! В ночь убийства того и другого он проводил время в обществе дамочки, Валентины Грачевой, связывавшей с ним матримониальные планы.

— Ловелас Владимир Михайлович! Кто бы мог подумать. Хотя постой… Что-то в нем было такое.

— Конечно, было. Только его контингентом были дамы старше сорока. Иначе бы тебе пришлось испытать на себе его обаяние.

— Слава богу, пронесло. Так кто же убийца?

Светлана затаила дыхание. Никита молчал. Светлана не выдержала.

— Ну?

— Гусев….

— Как так?! У него же алиби!

— Не спеши. Дай мне сказать до конца. Так вот, он неожиданно для нас пошел на сделку со следствием и сдал…

— Кого?

— Лагоева. От него он получил замазанный кастет, которым должен был разобраться со мной.

— Ну хорошо. Теоретически я могу понять Лагоева. Ты достал его своими настойчивыми призывами разобраться с убийствами Смагина и Рогова. Тем более что свежа еще была память о твоей статье про его универсам. А Гусеву зачем это надо было?

— Лагоев обещал ему купить квартиру и уладить паспортные дела. Не знаю, как он собирался это сделать. Прежний начальник паспортного стола, через которого Гусеву еще в конце восьмидесятых оформили первую прописку в нашем городе, давно отошел в мир иной. Но ты сама понимаешь — обещать не значит сделать. Итак, замазанный в двух убийствах кастет оказался в руках Гусева. Чтобы закрыть тему с наездами на меня, скажу, что на Болтовском шоссе на меня наехал Лосев с грузчиками с его склада. Вот там все было серьезно, но, слава богу, обошлось. За этим тоже стоял Лагоев. После той неудачи эстафетная палочка перешла к Гусеву.