— Два трупа. Один сожгли. Смагинский. Что со вторым, я не в курсе.

— До сих пор лежит в морге.

— Послушай, Серега, насколько мне помнится, Рогов был убит ударом в затылок. Тебе это ничего не напоминает?

— Ты о себе?

— Ну да! Точно так же со мной думал разобраться Гусев.

— Согласен. Попросим Ефима Ильича сделать повторную экспертизу.

— Тем более что у нас есть возможное орудие убийства. Кастет Гусева.

— Что дальше?

— А дальше он же, Ефим Ильич, подбросил мне любопытную мысль. В доме у Рогова все было перевернуто вверх дном, и это был не обычный беспорядок у алкаша. Убийца явно что-то искал. И, судя по всему, не нашел. И дом он поджег не только, чтобы пожаром из-за якобы непогашенной сигареты прикрыть убийство, но и чтобы уничтожить важную для него улику.

— Вполне возможно, — сказал Сергей и впервые за последние полчаса улыбнулся: — Опера бывают иногда полезны. Едем в Кочки.

В Кочках ничто не изменилось. Разве что деревья сбросили последнюю листву и проселочную дорогу окончательно развезло от дождей.

Каждые двадцать — двадцать пять метров машина буксовала, и Никита с Сергеем в какой-то момент хотели идти в деревню пешком, но все обошлось, и они доехали на «Ниве».

Дверь по-прежнему была опечатана. Только чернила от воды несколько расползлись.

Сергей сорвал пломбу, и они вошли в дом. В нетопленой комнате пахло сыростью. Постель была все так же смята, как будто хозяин дома только что встал с нее.

— Понятых искать будем? — пошутил Никита, но Сергей был не в том настроении и воспринял шутку всерьез.

— Ты о чем говоришь? — сказал он. Когда шутка дошла до него, он добавил: — Вряд ли у Рогова будут претензии, — и улыбнулся. — Приступим.

Они принялись методично и кропотливо обыскивать дом Рогова. Им повезло — в нем не было ничего лишнего, ни мебели, ни убранства.

На втором часу поисков в углу под половицей в целлофановом пакете они нашли старенькую, пожелтевшую фотографию молодых людей. Они сидели в обнимку за пиршественным столом и улыбались в объектив, полные самодовольства и уверенности в светлом будущем.

Это была типичная фотка братков конца восьмидесятых — начала девяностых. В том же пакете обнаружился блокнот с чьими-то, очевидно сокращенными, фамилиями и с цифирью.

— Что думаешь? — спросил Никита.

— Снимку лет тридцать. Отдадим экспертам. Пусть они поработают с компьютером и состарят эти персонажи. Вот тогда, возможно, станет ясно, почему он мог представлять ценность для Рогова, Смагина или кого там еще.

— Ясное дело почему. Потому что есть кто-то, кто очень жалеет о том, что оказался на этом снимке.

— Возможно. А сейчас в Управление. К Ефиму Ильичу.

Результат повторной экспертизы оказался неутешительным для Гусева. Она показала, что вероятность того, что удар в затылок был нанесен Рогову переданным для экспертизы кастетом, оценивалась в 99 процентов с девяткой в периоде.

— Одной девяткой в периоде Ефим Ильич решил подстраховаться, — улыбнувшись, сказал Никита.

— И правильно. Мало ли чего в жизни не бывает.

— Вызываем Гусева? — спросил Никита.

— Обождем. Сначала зайду к экспертам. Посмотрим, что у них получилось со снимком.

Сергей вернулся через полчаса.

— Пришлось ребятам придать дополнительный импульс, — сказал он. — А то бы и до вечера не разобрались. Зато посмотри, что вышло.

Сергей бросил на стол перед Никитой распечатки фотороботов, сделанные по отдельности для каждого персонажа со снимка.

Перебрав их, Никита сдержанно улыбнулся.

— Признайся, что в Кочках мы с тобой подумали об одном и том же, — сказал он.

— Признаюсь. Тогда я боялся спугнуть удачу. А теперь самое время вызвать Гусева.

Когда Гусева привели и предложили ему сесть, он пожал плечами и спросил:

— А где адвокат?

— Мы поставили в известность господина Бершмана. Теперь дело за ним. А вы пока садитесь. У нас есть к вам несколько вопросов.

Гусев сел и с безучастным видом уставился в окно.

— Владимир Михайлович, вам знаком Василий Рогов?

— Нет.

— И вы с ним никогда не общались?

— Нет.

— А что вы думаете об этом снимке?

Гусев нехотя взял снимок и усмехнулся:

— А что тут думать? Молодые люди гуляют.

— А себя и Смагина неужели не узнаете? Уж его-то вы должны узнать, как, впрочем, и себя. Вместе с ним вы на зоне сидели.

— Мало ли с кем я на зоне сидел, — сказал Гусев.

— И Рогова не узнаете?

— Нет, не узнаю.

— Ну почему же?

— Да потому что невозможно узнать неизвестного тебе человека в обществе каких-то молодых людей.