— И он расчетливо пошел в признанку, — сказала Светлана.

— Во какие слова ты стала употреблять. Признанка.

— С кем поведешься, оттого и наберешься.

— Учту при выборе слов. А пока продолжаю. Как ты верно определила, он расчетливо пошел в признанку. Одно дело было идти под суд за нападение на меня — при том, что ситуация весьма щекотливая, — и другое дело оказаться под судом, когда за тобой тянется цепочка преступлений. Тогда уже все выглядит иначе. А в суде, глядишь, учтут чистосердечное признание и сделку со следствием. А дальше, вслед за ним Юнусов с Лосевым принялись все валить на Лагоева. Так он оказался паровозиком, остальные вагончиками. Он был инициатором создания банды, намечал жертвы, он же убил Смагина с Роговым.

— Но Лагоев наверняка заявил, что его оговорили.

— Естественно. Вот тогда нам с Сергеем пришлось повозиться, чтобы все доказать. Как ты знаешь. Кочки находятся на приличном расстоянии от города, и пешком туда не добраться. Мы опросили всех водителей автобусов в дни убийства Смагина и Рогова. Никто Лагоева не опознал. Его личный шофер тоже не отвозил в деревню хозяина. У него было алиби на эти дни. И тогда нам удалось найти таксистов, которые отвозили Лагоева туда, и отвозили очень поздно вечером. И что было хуже всего для Лагоева, в тот день, когда он разобрался с Роговым, таксист решил разжиться самогонкой в деревне и пошел следом за своим пассажиром и видел его и обществе Рогова и слышал угрозы Лагосва. Он требовал фотку и блокнот.

— Какой блокнот?

— В котором Лагоев записывал поступления в общак от распотрошенных бизнесменов. И вот здесь мы возвращаемся к началу истории, К следаку Вязову. У него было все необходимое, чтобы накрыть банду. Но он этого не сделал. Он дал ей время опериться и побольше выпотрошить денег из бизнесменов, а потом явился шантажировать собранными показаниями.

— Вот негодяй! И правильно, что его убили.

— Не принимай ни одну из этих двух сторон. Те и другие — преступники.

— Значит, Лагоев и компания откупились общаком?

— Вроде как. А спустя несколько дней Вязова убивают. И надо же было такому случиться, что как раз в это время к нам приехала комиссия из Москвы. Слишком много нареканий было на работу местной милиции. Бандиты испугались не на шутку и бросились в бега. Рогов не вылезал из Кочек, где жил у бабки. А Смагин и Гусев мотались по стране долгие годы. Порознь. На прощание Смагин подарил Лагоеву тот самый кастет.

— В память о лихих делах?

— Сомневаюсь. Скорее всего, чтобы потом, если что, все валить на Артура Рафаиловича. Это было в его стиле. Подставлять других.

— А на что же они жили? Смагин и Гусев.

— Гусев стал профессиональным альфонсом, а Смагин воровал, грабил, сидел. И снова воровал, грабил, сидел. Если ты помнишь, он еще в первый раз на зоне сдружился с Гусевым, а с Роговым дружил с детства, и Рогов стал у них своего рода почтовым ящиком. Через него они поддерживали связь.

— А Смагин, Юнусов и Лагоев?

— Они остались в городе. Притихли. Вроде как залегли на дно. Со временем Смагину опостылели отсидки, и он последовал примеру Гусева — подыскал себе Анну Тимофеевну. И все бы так и закончилось мирно и тихо, если бы в одну из редких вылазок в город Рогов не узнал, что Лагоев расцвел, обзавелся универсамом, Юнусов — автомастерской и Лосев тоже не бедствует, и сообщил об этом Смагину и Гусеву. Подельники вмиг смекнули, в чем дело, и объявились у нас в городе шантажировать Артура Рафаиловича.

— Ты хочешь сказать, что Лагоев обзавелся универсамом на деньги из общака?

— Именно. Мы с Сергеем проверили по реестру: как раз в то время он стал его собственником.

— А как же Вязов?

— Очень просто. Лагоев застрелил его.

— Надо же! И вы это доказали?

— Естественно. В его доме мы нашли тот самый пистолет.

— С убийством Вязова мне понятно. А вот что касается Смагина, Рогова и Гусева, не проще было от них откупиться? Как с Юнусовым и Лосевым.

— Не смог. Смагин захотел доли в универсаме. Ни много ни мало пятьдесят один процент. Он же подбил Лосева тоже затребовать долю в универсаме, но уже двадцать процентов. С учетом того, что у него уже был склад. Любопытной была мотивировка: они — Смагин, Рогов и Лосев — выбивали деньги и всем рисковали, тогда как Лагоев, Гусев и Юнусов оставались в тени и ничем не рисковали.

— Определенная логика есть.

— Ну ты же сама понимаешь, что Лагоев на такое не мог согласиться.

— Понимаю. А еще я надеюсь, суд воздаст всем по заслугам, — вздохнула Светлана.

— А то нет, — сказал Никита и вышел на кухню.

Вернулся он с бутылкой шампанского.

— Это в честь чего? В честь раскрытого преступления? Вот и отлично. У меня уже утка готова.

— И не только.

— Что не только?

— Есть еще один повод для шампанского.

— Какой?

— С сегодняшнего дня я официально переведен в оперы.

— Что?! — Светлана всплеснула руками, — Но ведь Сергей обещал мне для тебя спокойную работу с общественностью. Никак не опером.

— Светик, спокойной работы с общественностью не бывает.

— Вот и полагайся на вас, мужиков. Ладно, иду за уткой.