— Я думаю, что все Семьи меняют свои правила.

Он откидывается назад.

— В каком смысле?

— Вербовка. Они знают, что с новыми вампирами Медичи они в меньшинстве. Чтобы уравнять шансы, они собираются сразиться с ним, кровохлёб против кровохлёба.

— Интересная теория.

— Мне нужно её подтверждение.

— Тогда спроси своего маленького кролика-любовничка. Я тебе не нужен.

Я свирепо смотрю на него.

— Если ты имеешь в виду Майкла, то наши отношения не такие. Уже нет. Увеличение популяции вампиров — это серьёзное дело, и мне нужно знать, позволит ли это остальная правовая система.

— Ты имеешь в виду правовую систему людей. Вампирская правовая система этого не позволяет.

Я не утруждаю себя ответом. Мы оба и так знаем, что самые базовые вампирские законы теперь рассекаются кровавой косой. Это началось с тех пор, как Медичи решил распахнуть свои двери для всех и каждого и пренебречь многовековыми традициями. В прошлом другие Семьи просто убили бы его и пошли дальше. До сих пор Медичи был слишком хитёр, чтобы допустить это, и к тому же он становится слишком сильным. По общему признанию, подавляющее большинство членов его Семьи сейчас являются слабыми новобранцами, так что остальные четыре Семьи, вероятно, могли бы уничтожить их, но многочисленность Медичи означает, что цена жизней будет высока. Для Галли, Стюарта, Монсеррата и Бэнкрофта было бы разумно сравняться с Медичи в вербовке, чтобы решить насущные проблемы, но это имело бы далеко идущие — и потенциально разрушительные — последствия.

Д'Арно проводит рукой по волосам.

— Вы, вампиры, не подчиняетесь человеческим законам, Бо, ты это знаешь.

— Но должен же быть какой-то предел. Иначе Семьи могут решить завербовать всю чёртову страну, и никто и пальцем не пошевелит. Где-то должно быть что-то записано, даже если этому несколько столетий.

Он вздыхает.

— Возможно, там что-то есть, — осторожные нотки в его голосе говорят о том, что он уже знает об этом. По какой-то причине он, кажется, не хочет мне говорить. Это может означать только одно: кто-то другой уже поручил ему поиск ответа; возможно, Семья Стюарт.

Я барабаню пальцами по столешнице.

— Медичи удалось обойти множество жалоб, когда он начал открытую вербовку, заявив, что все его кровохлёбы подчинятся человеческим законам. Я сомневаюсь, что ситуация останется такой же спокойной, когда к этому присоединятся остальные Семьи.

Д'Арно хрипло смеётся.

— Что бы ни говорил Медичи, люди всё равно недовольны.

— Общественное мнение имеет огромное значение для Семей, — соглашаюсь я. — Но три месяца назад лагерь противников вампиров был близок к массовым беспорядкам. Теперь протестов практически нет, если не считать ворчания таблоидов. Я не могу поверить, что все эти люди, которые так стремились оставлять горящие кресты на порогах Семей и маршировать по улицам, теперь сидят сложа руки, в то время как популяция вампиров увеличивается вчетверо. Как будто вся страна затаила дыхание и ждёт, что произойдёт что-то ещё.

— Некоторые говорят, что это потому, что все на самом деле хотят, чтобы их завербовали, независимо от того, что они утверждают об обратном.

Это, безусловно, работоспособная теория. До недавнего времени вампиров идеализировали аж до степени абсурда. Люди по всей стране требовали, чтобы их завербовали. У многих до сих пор есть это желание — лёгкость, с которой Медичи увеличивал свои ряды, доказывает это — но я на это не куплюсь. Я своими глазами видела, какими были люди и насколько злобными они становились по отношению к Семьям. В том, что вся эта антипатия исчезла, нет никакого смысла.

— Стюарт тебе что-нибудь сказал?

Д'Арно хмурится, глядя на меня.

— Я представляю Стюарта, и я представляю тебя. Ты же не хочешь, чтобы я побежал к нему и выболтал все твои секреты.

— В прошлый раз, когда мы разговаривали, ты ясно дал понять, что представляешь Стюарта только номинально.

Он встаёт.

— Давай просто скажем, что он начинает мне доверять.

Я прищуриваюсь. Что это значит? Однако, прежде чем я успеваю спросить его о большем, он возвращается на своё прежнее место у стойки. Я тихо чертыхаюсь и следую за ним.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я. — Я ещё не закончила.

— Бо, это моё время для себя. Я наслаждаюсь своим напитком. Я люблю свою работу, но даже мне нужен перерыв, — он многозначительно смотрит на меня. — Я пробуду здесь до трёх, — он поднимает свой телефон с того места, где я его оставила, и демонстративно выключает его. — Я не хочу, чтобы меня что-то беспокоило. К тому же я слишком пьян, чтобы сесть за руль, так что возьми ключи от моей машины, — он лезет в карман и машет ими в моём направлении. Я медленно беру связку ключей и хмуро смотрю на него. Он делает ещё глоток. — Не потеряй их. Ключи от моего офиса тоже в той же связке. Это будет настоящая заноза в заднице, если мне придётся заказывать новый комплект, — я смотрю на него. Он улыбается. — Как сейчас поживает твой дедушка?

— Без изменений, — бормочу я.

— Я подумал, что неплохо было бы навестить его. Я знаю, что он в Брайтонской больнице, но в каком отделении?

Я не отвечаю. Д'Арно одаривает меня ещё одной улыбкой. Я кладу ключи в карман, беру Кимчи и ухожу.

Глава 5. Легальные меры

Офис Д'Арно расположен в большом сверкающем здании, в котором царит стиль, но нет ничего характерного. К сожалению, этого нельзя сказать о швейцаре с усталым видом, который сразу узнаёт и Кимчи, и меня. Не из-за моей славы Красного Ангела, а потому что, когда я была здесь в прошлый раз, я натравила на него Кимчи, чтобы получить доступ на верхние этажи. Как только я открываю стеклянную дверь, его глаза выпучиваются, и он выходит из-за стойки.