— Александр Петрович, — печально сказал граф. — Вам стоит покинуть город немедленно. Я здесь уже ничего не контролирую. Но нужно подумать о том, что будет дальше.

— Степан Иванович! — произнес я. — Поезжайте с нами. Они же вас расстреляют!

— Не посмеют — граф покачал головой. — Я ещё имперский чиновник, и я слуга императора. И пока я здесь, мы не захвачены окончательно. А вам нужно уходить. Соберите силы и вернитесь. Я буду ждать.

Минуту я размышлял. Но он прав, конечно. Город потерян, и я должен уходить, чтобы не потерять всё.

— Я вернусь. Я обещаю, — я пожал графу его хрупкую сухую ладонь. — Удачи вам.

— Вам удачи, — вздохнул граф Номоконов.

И я ушёл оттуда, оставив старика одного в кабинете, заваленном управленческими документами.

— Ну что там? — спросила тётка, когда я спустился к ней по ступеням лестницы. Она не глушила двигатель. Её любимая противоматериальная винтовка висела у неё за спиной.

— Он остается, — сказал я.

— Вот же идиот старый, — в сердцах бросила тётка. — Так я и знала. Некоторых только пуля исправит. Так, что теперь? Уходим во Фламберг?

— Да, — решил я, усаживаясь позади неё. — Давай через Южные ворота, там еще не стреляют.

— Тогда заедем в магазин, — бросила тётка, поддааая газу и срывая мотоцикл с места. — Есть у меня там ещё одно дельце!

— У нас нет на это времени! — прокричал я сквозь встречный ветер.

— Пять минут делов! — проорала тётка в ответ.

Она управилась даже быстрее. Она выскочила из своего оружейного магазина, через пару минут как зашла внутрь, а за ее спиной уже полыхнуло бензиновое пламя в окнах.

— Хрен вам моё имущество достанется, — процедила тётка усаживаясь на мотоцикл впереди меня. — Никто в меня из моих же винтовок стрелять не будет!

Когда мы уезжали внутри магазина уже начали взрываться патроны.

И возможно именно этих пяти минут нам как раз и не хватило, чтобы беспрепятственно покинуть город.

На заставе Новая гвардия уже разгружала сдавшихся без боя ополченцев.

— Да чтоб вам всех, — прошипел я сквозь зубы. — Опоздали!

— Прорвёмся! — прорычала тётка сквозь зубы, выкрутив до предела ручку газа.

— С ума сошла? — успел только выкрикнуть я, как мы уже мчались со всей дури вниз по улице к заставе.

А там на уже заметили, заметались. Потом они начали в нас стрелять. Пуля взвизгнула у меня над ухом. Ополченцы разбегались. В нашу сторону разворачивали пулемет.

Уже пролетая мимо пулемета я пальнул в них из обоих стволов изрешетил крупной дробью обоих пулеметчиков и мы проскочив между раздвинутых рогаток умчались от них вдаль по пыльной дороге.

Прилетевшая сзади пуля ударила в ствол винтовки у неё за спиной, едва не сбросив на с завилявшего мотоцикла, но я, схватившись за руль смог мотоцикл выравнять.

— Дай мне! — прокричала тётка, отбирая обратно руль

— Ты цела? — крикнул я, возвращая ей руль.

— Не дождетесь! — выкрикнула она в ответ.

Уехав на пару километров по имперскому шоссе мы остановились. Осмотрели винтовку, ствол оказался расколот наискосок тонкой трещиной.

— Вот же тёлки похабные! — выругалась тётка. — Моя любимая пушка! Такую вещь испортили.

А я стоял и смотрел назад на город который мы покинули, и над которым теперь поднимались дымы пожаров. Один из этих дымов поднимался над тёткиным магазином. Враг нанес внезапный удар и мы его не выдержали.

Мы потеряли здесь все.

— Ладно — буркнула тетка. — Не на что здесь больше смотреть. Надо ехать.

И мы оттуда уехали.

Я сидел у тетки за спиной и думал, что вот мы и пропустили первый удар.

Выдержим ли мы второй?

Беда встретила нас на въезде уже во Фламберг.

Мы свернули с шоссе к парку после получасовой гонки и увидели их на обочине. Тисифону и Фрола.

Фрол был мертв. Тисифона отрешенно держала на коленях то, что осталось от его головы. Сидела прямо в круге разбрызганной крови. Ее платье стало алым.

— Боже мой, девочка моя, — воскликнула тетка спрыгивая с мотоцикла. — Что тут случилось?

Когда я приблизился следом стало понятно, что черные глаза Тисифоны, как так? они же были голубыми? не выражают ничего. Что ее нет здесь. Что она где-то там…

Тисифона разжала бледные губы и произнесла глядя в невидимую даль слова от которых стало холодно среди жаркого дня. Произнесла слова магейры призывающей к отмщению.

— Я месть. И гибель твоя будет страшна. Черным свинцом ляжет тяжесть греха. Настигнет во тьме и в сиянии дня. Тебе не уйти никуда от меня. Месть, предрешена. Месть предрешена. Месть предрешена…