Я присмотрелся к указанном ею направлении и понял, о ком она говорила.

Там шел Клеткоголовый.

Вот это поворот.

— Не скажу, что неожиданно, — пробормотал я. — Но как ты его чувствуешь?

— У нас одна природа, — Тисифона шепнула мне на ухо. — Я чувствую. И он чувствует.

Я задумчиво следил за Клеткоголовым.

— А как так у него получилось сделать из себя… такое? — спросил я.

— Я знаю как он это сделал. — проговорила Тисифона. — Он сам себя таким сделал. Он чудовище собственного проклятия.

Ого. Вот оно что. Кое-что начало проясняться. Аутоанафема. Практически самоубийство, превратившее его самого в инструмент неотвратимой кары, неутомимой и неостановимой. Очень и очень нераспространенное решение. Вот чёрт клетчатый, повезло же нам на него такого уникального нарваться. Впрочем, когда мне везло иначе? Все чудовища континента в гости к нам.

— Как нам его уничтожить? — спросил я. — Это вообще возможно?

— Он скончается, когда достигнет цели, — сообщила Тисифона.

Ну, конечно…

— Насколько я знаю, его цель уничтожить всех алкохимиков в мире, — поморщился я. — А это не то, на что я готов пойти. Есть другие способы?

— Я не знаю, — Тисифона пожала плечами. — Я буду наблюдать за ним. Но ты уже уничтожал порождений магейров, Искандер. Ты сильный. Ты сможешь.

Ну да, уничтожал, было дело. Сильный я. Только хрупкий. Сам чуть пару раз ноги не протянул.

Вот блин. И тут не получилось простого выхода. Что-то нужно думать, пока дают возможность.

Так, стоп, а куда это столь целеустремленно направился наш клеткоголовый приятель? Да и не один, а с группой поддержки из десятка стрелков.

— Куда это он? — пробормотал я наклонившись вперед с башни.

— Туда, — произнесла Тисифона указав пальцем на приют благородных девиц имени Надежды Пржевальской, выше по течению реки, и который как обычно было хорошо видно отсюда.

— Что им там надо? — пробормотал я.

— Экзекуция, — проговорила Тисифона. — Демонстративная расправа.

— Там же никого нет, — проговорил я. — Я приказал эвакуироваться.

Очень скоро я убедился, что к моему приказу прислушались не все.

Чертова старуха графиня как всегда меня проигнорировала. Девиц отправила в глубину Долины, а сама осталась охранять хозяйство, оставленное Наденькой. И Клеткоголовый ее конечно учуял.

Учуял и пришел за нею.

— Вака! — прокричал я вниз по лестнице. — Охотничий штуцер мне, немедленно!

Вака там внизу командовал пулеметной точкой на входе в дом. Он меня услышал и птицей взлетел вверх по лестнице с собственным охотничьим штуцером в руках.

— Александр Петрович, — проговорил он, отдавая мне винтовку.

— Чем заряжен? — спросил я выставляя прицел на максимум, на четыреста метров.

— Пуля на крупного зверя.

— Хорошо, — произнес я упираясь ногой в перила площадки и поднимая винтовку к плечу.

Я не снайпер, но тётку искать некогда.

Старая графиня вышла на порог Приюта благородных девиц и высказывала приближающимся гвардейцам нечто явно нелицеприятное. Я конечно не слышал что, но мог представить.

— Ты ей не поможешь, — с тем же каменным лицом загадочного оракула произнесла Тисифона.

— Я не буду просто стоять и смотреть, — бросил я в ответ не отводя глаз от прицела в котором держал клетчатую башку Клеткоголового. — Вака! Ветер?

— Северо-запад, — отозвался Вака. — Три метра в секунду.

Я дал поправку на прицел.

Клеткоголовый нависал над графиней, сопровождавшие его гвардейцы с мрачными лицами окружили крыльцо, с которого им что-то говорила графиня. Она была в гневе.

Клеткоголовый шагнул к ней, графиня подняла руку и выпила эликсир.

Я выстрелил.

Но не успел. Пока летела пуля Клеткоголовый, вырвал из горла графини призванного ею элементаля.

Брызги крови разлетелись, так словно я поразил цель, но пуля, вышибив облако искр из клетки отрекошетила в лицо одного из гвардейцев, разворотив ему нижнюю челюсть.

Клеткоголовый втянул в свой клетчатый череп новый элементаль, медленно повернулся в мою сторону, не спеша поднял огромную руку и погрозил мне пальцем.

Я, мол, всё видел и знаю где ты.

— Сука, — прошептал я, отнимая винтовку от плеча. — Тварь.