— Могу вас понять, Аркадий, — усмехнулся я.

— Как это все-таки удачно, что вы к нам пожаловали, Александр, — довольный Арсений улыбался во всю ширь. — Мы буквально месяц здесь на юге, а кругом столько интересного для антрополога, поле совершенно непаханое, столько пищи для ума, но времени с этими ротными делами совершенно нет. А у меня уже куча вопросов по местному фольклору. Может вы мне что-то расскажете?

— Постараюсь вам помочь, чем могу, — благосклонно отозвался я.

— Замечательно, Александр! Что вы знаете об Искандере Бестибойце?

— Что вы знаете об Искандере Бестибойце? — спросил меня Аркадий, магистр антропологии и по совместительству капитан роты наемников.

Я чуть чаем не подавился.

Что я знаю об Искандере Бестибойце? Это что, шутка такая?

Еще бы я не знал Искандера Бесибойцу. Это же я сам, прозванный на данайский манер. Воспетый в песнях легендарный герой, блин.

— А отчего, — осторожно задал я встречный вопрос. — У вас такой интерес именно к этому персонажу?

— Ну, а как же? — удивился Аркадий. — Это же нечто удивительное! Просто невероятно! Это огромный героический цикл великолепных по форме песен о подвигах богоподобного героя, идущего по пути бессмертия, нечто вроде здешнего Гильгамеша! Вы слышали последнюю из них, песнь «Плач Коры — жрицы о несбывшейся любви к Искандеру Бестибойце?»

— Знаете, — медленно произнес я, чувствуя себя страсть как неудобно и стараясь не палиться слишком явно. — Вот теперь начал припоминать что-то такое. Но, это же кажется какой-то недавний новодел?

— Вот именно! — восторженно воскликнул Аркадий. — Это и есть самое удивительное, что возникло явление совсем недавно. И поется о нём так, что можно смело предположить, что он может жить здесь и сейчас, находиться сейчас рядом с нами!

Блин, ну да, это ты смело предположил…

— Надо же… — пробормотал я, не очень понимая, как мне от этого всего отмазываться. — Вы уж, извините меня, Аркадий, я больше заводчик и фермер, я от всего этого народного творчества сильно далек, мне не до песен местных народов.

— Я понимаю, конечно, — легко согласился со мной Аркадий. — Но знаете, я слышал, что он один из своих подвигов как раз в этих ваших местах и совершил. Убил Номоконовского волка, кажется?

Ага, точно, убил волка. Чучело которого, насколько мне известно, благополучно протухло, несмотря на все усилия придворного таксидермиста.

— Льва. Югопольского льва он убил, — внезапно проговорил Рустам.

— О! Как интересно! — тут же вскинулся Аркадий. — Расскажите! Расскажите подробнее!

Мы с Рустамом обеспокоенно переглянулись. Блин, надо как-то выворачиваться.

— Знаете, Аркадий, — нехотя произнес я. — У меня в поместье как раз гостит знакомая певица из местных. Могу вас с нею познакомить. Она знает об этих историях всё.

Конечно знает, она же их и сочинила.

Надо же было его как-то отвлечь от темы.

Этим предложением я поверг Аркадий в натуральный интеллектуальный экстаз. Он загорелся ехать к нам немедленно, еле уговорили погодить.

Эк его этим эпосом ушибло. Надо передать нашей певице, ей понравится. Вот так, слово за слово, мы и познакомились с Аркадием ближе, и, кажется, общество нас взаимно устраивало, особенно когда выяснилось, что я в университете играл в имперскую лапту!

— Да вы что! — восхищенно воскликнул Аркадий. — Так ведь и я тоже!

Оказалось, мы играли в имперскую лапту примерно в одно время, только в разных дивизионах. Мы даже слышали друг о друге! В смысле о командах в которых играли. «Первопрестольные Орлы» у Аркадия и «Имперские Грифоны», за которых три сезона центральным взломщиком играл я. Это две самые известные университетские команды Метрополии, между прочим.

И Аркадий у нас, оказывается, бомбардир! Опасный человек вообще-то, практически самый опасный на поле, подающий в игру бронзовой битой каменное ядро, размером с кулак.

Ого, ничего себе какой! Вот тебе и тихий ботан! А таким невинным книжным червем притворяется. Сказки народов Севера он пишет. А ведь наверняка, не один десяток бойцов на поле положил, иначе не продержался бы в такой команде четыре сезона!

Ну, мы долго с восторгом обсуждали под баранки университетскую рейтинговую таблицу этого года по имперской лапте. Потом выпили ещё по чаю. Потом ещё. Потом ещё немного. Потом в меня уже не лезло.

— А позволите поинтересоваться вашими дальнейшими планами, Аркадий? — задал я, наконец, действительно важный вопрос, и поставил пустую чашку на поднос.