— Может, лучше за борт её? — предложил Вака. — От греха подальше. Искандер давно не возлежал с девицею. Снова околдует.

Светлана активно закивала, но затем сказала жестами: «Пусть сидит в трюме до конца плавания».

— В трюме я в любом случае её оставлю, — кивнул я. — Но она же припёрлась зачем-то. Выследила. Припечатала к стенке, нечего сказать.

— Вероятно, это отчаянный шаг, — сказал Кристобаль. — Вероятно, у неё действительно есть какая-то информация. И, вероятно, она пришла с вполне конкретным предложением.

— Послушайте, ну мы же все тут почти алхимики… — предложил Фрол. — Всех вместе она не околдует, ведь так?

В общем, мы решили рискнуть. Выслушать. Организовали целую операцию, прямо там, в коморке, окружили её, с целью обезопасить друг друга от любых попыток гипноза, применения алхимии или ядов.

И, оказалось, что послушать действительно стоило.

— Меня нанял некто граф Черепанов, — сообщила она. — Два месяца назад. Заплатил значительную сумму, чтобы я стала его шпионом в Нововаршавске. И я с дуру согласилась. Но от этого стало только хуже.

— И ты реально была ему чем-то полезна? — усмехнулся я. — Ни за что не поверю. За кем ты могла там следить? За портовыми трюкачами?

— Смейся, сколько хочешь, Саша, — вздохнула она. — Но мы с тобой в одной лодке. По одну сторону баррикад. Помнишь, я попросила в письме, чтобы ты спас меня? Вот, я пришла просить спасения. Он уже всё прознал. Он ищет меня… он хочет меня убить.

— Кто — он?

— Таллефумьер… Анри… Эта тварь, которая разрушила мою жизнь…

И я вспомнил. Да, это тот самый неприметный француз, который и обокрал нас, пока Омелия меня усыпила. Она снова едва не принялась рыдать, но я вовремя это пресёк.

— Второй раз я на это не куплюсь, даже не думай. Либо ты выложишь все карты на стол, либо — пустим по рее. Как в старые добрые времена. Говори, почему это может быть мне интересно?

— Ох, карты на стол, говоришь… — снова вздохнула она. — Да, у меня есть пара козырей в рукаве. Парочка слабых мест этого чудовища.

И она рассказала. Действительно, рассказала. И это действительно оказалось мне полезным.

Так или иначе, по рее мы её не спустили, и даже выделили отдельную каютку, правда, посадив под арест и приставив к дверям голема. А я же неделей спустя сошёл на берег Нововаршавска в черновым планом по одной из важных задач моего мероприятия.

Потому что Анри Таллефумьер и оказался тем самым новым хозяином Старого Порта, которого мне предстояло низвергнуть.

Я позвонил в звонок ещё раз.

— Подите прочь, проклятые коммивояжёры! Мне не нужно ваше барахло! — проскрипел старушечий голос за оградой.

— Да вы не поняли, меня зовут Александр Дионисов. Надя должна была сказать обо мне!…

Но меня не слушали — хлопнула дверь дома. И это уже второй день подряд.

— В следующий раз, видимо, придётся ломать калитку и брать штурмом, — констатировал я.

Да, я был в курсе, что тётушка Надежды Константиновны подглуховата, со странностями и прочем — но такого не ожидал. Мы переглянулись с Вакой, он пожал плечами, мы упаковались в «Антилопу Гну» и поехали через весь город, обратно к Южной Гавани.

По адресу тётушки Нади, который я разузнал перед поездкой, я уже ездил двумя днями ранее — тоже безрезультатно. Тётушка кричала что-то через дверь, не отвечала.

— Я поспрашивал соседей, пока ты там стоял, Искандер, — несколько нерешительно сказал мой оруженосец. — Они не видели никакой девушки в последние дни.

— Ясно. Плохо. Значит, надо продолжить поиски.

И тут мой обычно молчаливый собеседник разразился спичем.

— Искандер. Я понимаю, что ты давно не возлежал с девою. Но сдалась тебе эта Надежда Константиновна? Она прекрасна, не спорю. Но она явно не хочет тебя видеть. А в этом городе сотни сотен не менее красивых молодых девушек. Роман рассказывал о приличном борделе в Старом порту, там есть очень дорогие женщины…

— Дело не в этом. Я всё понимаю, но это не простой игнор. Что-то не так. И я привык заканчивал дела.

В Варше я был уже четвёртый день. Два дня потратил на то, чтобы познакомиться с городом, вернее, с прибрежной и центральной частью. Привыкнуть к позабытым пробкам, суете, уличным попрошайкам, дорогим бутикам и прочему контрасту колониального мегаполиса.

Первый день, признаюсь, от такого темпа жизни у меня болела голова. Отвык после тихого южного княжества. Но уже через день проснулось что-то, то ли от столичного студента Дионисова, то ли от магната из прошлой жизни — и я снова почувствовал себя в своей стихии.