Во время Первого Испытания мне, конечно, придется убивать, чтобы защитить свой квинтет. А это значит, что у меня будет достаточно топлива, чтобы потихоньку расправиться с остальным «Бессмертным Квинтетом».

— Кензи была права, — размышляю я, изучая их четверых. — Мужчины сексуальны в форме.

Алый взгляд Сайласа становится греховным, и он подходит, чтобы поцеловать меня в висок, шепча: — Не искушай меня прямо сейчас, sangfluir. Я знаю, что Бэйлфайру удалось поиграть с тобой в душе, и я пытаюсь вести себя прилично, чтобы ты позволила мне быть следующим.

Крипт использует Лимб, чтобы внезапно появиться у меня за спиной, положив руки мне на бедра и мягко похлопывая. — Разве ты не обратил внимания на ее сон прошлой ночью, Крейн? Она не хочет по очереди. Она хочет взять всех нас сразу.

Боги. Я почти забыла об этом сне. Бэйлфайр подо мной, Сайлас позади меня, Эверетт у меня в горле, пока я гладила член Крипта и играла с его пирсингом, пока он не кончил на меня…

Мои бедра сжимаются. Черт возьми. Кого волнует боль, когда они все такие чертовски привлекательные?

Бэйлфайр рычит. — Я чувствую это, Мэйфлауэр. И я не собираюсь отпускать тебя на бой, пахнущей так, будто твоя хорошенькая киска нуждается в еще одном хорошем, долгом трахе.

Эверетт удивляет меня, подходя и подхватывая меня на руки, говоря через плечо остальным, пока направляется к моей комнате. — На этот раз ящерица права. Мы нужны нашей хранительнице. Идем.

Да, пожалуйста.

Теперь, когда мое тело начинает понимать, что их прикосновения безопасны, как, черт возьми, я должна сейчас оторваться от них? Даже несмотря на то, что я должна указать на время и сказать, что нам нужно идти, я вся промокла, когда прохладные губы Эверетта танцуют по моему подбородку, пока он несет меня в мою комнату.

Но мы все застываем на месте, когда кто-то громко стучит в нашу входную дверь. Бэйлфайр рычит и устремляется к ней, полностью демонстрируя капризность своего внутреннего дракона.

— Кто бы это ни был, я убью его к чертовой матери за то, что помешал.

Это мистер Гиббонс, который не обращает внимания на косые взгляды остальных участников моего квинтета, когда объясняет, что хотел убедиться, что его любимый квинтет прибудет на собрание вовремя, поскольку оно начинается очень скоро. Это очень эффективное средство для поднятия настроения.

Эверетт опускает меня на пол, недовольно ворча по этому поводу, пока мы следуем за магом по коридорам Эвербаунда. Удивительно, но он выводит нас на тренировочные поля, где я вижу, что на припорошенной снегом траве рядом с темным, окутанным туманом лесом установлена импровизированная сцена. Перед сценой ровными рядами выстроились квинтеты, все одетые в свои новые боевые доспехи. Некоторые дрожат, так как к униформе не прилагались куртки, а зима, наконец, начинает сгущаться.

На сцене Икер ДельМар и Наталья Дженовезе стоят и наблюдают, как на поле прибывает последнее наследие. Я чувствую, как их бессмертные взгляды прожигают нас — меня, — когда мы выстраиваемся в очередь за другим квинтетом с относительно высоким рейтингом. Крипт и Эверетт по бокам от меня, Бэйлфайр стоит впереди, а Сайлас позади меня. Для квинтетов обычно стоять вот так по стойке «смирно», когда их хранители занимают центральное место в группе.

Я чувствую, насколько напряженным является каждый наследник здесь. Выстроились в ряд не только те, чье наследие выбрало направление боя, поэтому я не могу удержаться от поиска квинтета Кензи в толпе. Наконец я замечаю ее, стоящую впереди и нервно ерзающую, пока Дирк успокаивает перепуганную Вивьен. Лука свирепо смотрит на всех, кто находится поблизости, как будто ожидает нечестной игры во время собрания.

Один из нанятых миньонов наследия присоединяется к Икеру и Наталье на сцене, его рука сияет простым мегафонным заклинанием. Когда Наталья говорит, ее похожий на колокольчик голос легко доносится до наследников, стоящих на заснеженном поле.

— Добро пожаловать на Первое Испытание. Многие из вас сегодня умрут.

Если бы она не была одной из моих целей и эгоистичным монстром, я бы больше любила ее за то, что она руководила этим. Как бы то ни было, ее слова явно вселяют страх в сердца наследников, стоящих вокруг меня. Некоторые начинают тихо плакать, в то время как другие хрустят костяшками пальцев или придвигаются ближе к своим хранителям. Очевидно, какие наследия практиковались в бою, а какие сделали другой выбор направления.

Как будто она чувствует, что у меня нет сердца, чтобы вселять в него страх, голубые глаза Натальи устремляются на меня. Ее глаза начинают светиться. Инстинктивно я выкидываю из головы все, что она могла бы счесть компрометирующим или подозрительным. Амадей знал каждую из способностей «Бессмертного Квинтета» и тщательно обучал меня экстрасенсорному зондированию.

Сайлас засовывает что-то теплое мне в карман, и я поднимаю на него взгляд.

— Это не пустит ее, — тихо бормочет он.