Оставь это для льда

— Чувак, это покажут по, например, TSBN? Твой тесть будет говорить о нас в «Хоккейных королях»?

— Это политическая статья, — говорит Райдер, закатывая глаза на Трейгера. — Зачем «Хоккейным королям» говорить об этом?

— Я не понимаю. — Трейгер поворачивается ко мне за разъяснением. — О чём они хотят взять у нас интервью?

Я даже не поднимаю голову от своего шкафчика. У меня в руке телефон, я проверяю приложение в десятый раз сегодня.

— Студенческий хоккей, культура, как вы пришли в этот вид спорта, — рассеянно отвечаю я. — Уверен, будут какие-то дурацкие вопросы о том, что значит быть лидером и как хоккей формирует великих мужчин.

— Как Lego? — спрашивает Патрик. Он не блещет умом, но он отличный парень.

— Да, как Lego, — торжественно говорит Беккет. — Они хотят взять у тебя интервью о том, как ты строишь хоккеистов из Lego.

Я открываю ветку сообщений и сдерживаю разочарование. Ответа от Чарли всё ещё нет. Прошлой ночью мы с Беком пригласили её встретиться лично, и с тех пор тишина.

— Ребята, это просто рекламная статья, хорошо? — Я кладу телефон на верхнюю полку шкафчика и поворачиваюсь к товарищам по команде. — Мой отец хочет показать своим избирателям, что его сын — образцовый студент с образцовыми друзьями-студентами в их образцовой студенческой хоккейной команде. Вот и всё.

Тренер Дженсен входит в раздевалку с нашими помощниками тренера, Мараном и Перетти. Я бросаю взгляд на его лицо и понимаю, что он взбешён.

Источник этого гнева входит секундой позже: продюсер видеосъёмки этого дерьмового шоу, которое мой отец на нас обрушил.

Её зовут Марджори Невен, и она высокая, худая блондинка лет пятидесяти, чьё лицо не двигается. Буквально. Я не могу понять, счастлива ли она, зла, грустна, разочарована. Её лицевые мышцы заморожены, должно быть, килограммами филлеров.

Она подходит в бледно-голубом брючном костюме и с чрезмерным количеством золотых украшений, которые постоянно ловят свет люминесцентных ламп, причиняя боль глазам.

— Итак, мальчики, — говорит Марджори, то ли улыбаясь, то ли хмурясь. — Сегодня вечером мы снимем ещё немного общих планов того, как вы надеваете форму, так что пока никто не снимайте штаны. Рубашки снимать можно.

— То есть это не будет полностью откровенно? — протягивает Беккет, с шумом расстёгивая джинсы.

Никто не застрахован от его обаяния. Даже продюсер за пятьдесят, которая явно не получала удовлетворения как минимум двадцать пять из этих пятидесяти лет.

Она хихикает от удовольствия, услышав его непристойное замечание.

— Как бы привлекательно это ни звучало для женской аудитории…

— И для ЛГБТК+ аудитории, — добавляет оператор.

— …боюсь, это семейная передача, — заканчивает она.

Бек подмигивает ей.

— Их потеря.

Марджори хлопает в ладоши.

— Итак, все. Игнорируйте камеру — её здесь нет. Ведите себя естественно. Притворяйтесь, что готовитесь к игре.

Тренер рычит из дверного проёма.

— Они готовятся к игре.

— Я знаю. Я просто имею в виду… — Она замечает выражение его лица, этот убийственный взгляд Дженсена, и замолкает.

— Слушайте, леди.

О-о, тренер применил «леди». Краем глаза я вижу, как Шейн изо всех сил пытается не рассмеяться.

— Вы здесь в качестве жеста доброй воли, — продолжает тренер раздражённо. — Мы ничем не обязаны пускать вас в раздевалку и вторгаться в частную жизнь моих парней.

Она достаточно смела, чтобы возразить.

— Все они подписали разрешения…

— Они не знали, что, чёрт возьми, подписывают. Они идиоты.

Шейн громко фыркает у своего шкафчика, больше не в силах сдерживаться.

— Вы нас отвлекаете, леди. Разминка скоро начнётся. Моим парням нужно сосредоточиться на игре. Так что давайте с вашим маленьким «сюжетом». — Он использует воздушные кавычки. — Снимайте ваш «общий план» и убирайтесь к чёрту.

С этими словами он пересекает комнату, направляясь к коридору, ведущему в кабинеты физиотерапии.

— Кажется, я его разозлила, — говорит Марджори, неуверенно оглядываясь.

— Это просто его характер, — уверяет её Кейс. — Но да, советую вам побыстрее сделать снимки.

Моё раздражение только растёт, когда оператор начинает снимать нашу пред игровую подготовку, вторгаясь в личное пространство насколько это возможно. Тем временем мы все «притворяемся», то есть на самом деле готовимся, пока Марджори приказывает нам не смотреть прямо в камеру.