— Что? Кто? — тревожится она, её беспокойство растёт, когда она обнимает меня одной рукой и ведёт в дом.

Внутри она ведёт меня в гостиную, где я падаю на диван, всё ещё дрожа от накала эмоций.

— Я нашла своего брата.

Признание срывается с губ прежде, чем я успеваю его остановить.

Мама не понимает, однако.

— Оливера?

— Нет. Моего биологического брата. Я нашла его, и я думала… я думала, что всё будет хорошо. Но он выбросил Тигра. Это всё, что у меня осталось из прошлого. Из Кореи. Единственная частица моей прежней жизни!

— Милая. Тебе нужно успокоиться. И, возможно, начать с самого начала. Ты нашла своего брата? — подсказывает она, побуждая меня сосредоточиться.

Я делаю прерывистый вдох.

— Да. Я нашла его на сайте с ДНК. Я боялась вам сказать, потому что думала, вы разозлитесь или почувствуете себя преданными.

Свежие слёзы текут по моим щекам.

— Анна? Что происходит? — Голос моего отца раздаётся из дверного проёма.

Я поднимаю на него взгляд, и когда он видит меня сидящей там, его глаза наполняются тревогой.

— Арахис, что ты делаешь дома?

— Эд, присядь, — говорит мама. — Шарлотта только что сказала мне, что зарегистрировалась на сайте по поиску предков, чтобы найти своих биологических родственников. Она обнаружила, что у неё есть брат.

Его лицо становится серьёзным.

— О. Понятно.

— Ты злишься? — спрашиваю я, голос срывается.

— Что? Я никогда не смогу злиться на тебя за то, что ты хочешь узнать о своих корнях, — говорит он, садясь рядом со мной. — Жаль, что ты не сказала нам об этом раньше. Мы бы поддерживали тебя на каждом шагу.

— Правда?

— Конечно. Мы всегда поощряли тебя узнавать всё, что можно, о том, откуда ты родом, — напоминает он.

— Когда тебе исполнилось восемнадцать, мы с папой обсуждали, не предложить ли тебе зарегистрироваться на таком сайте, — признаётся мама, — но ты всегда была такой невосприимчивой ко всему, что связано с Кореей. Я рада, что теперь ты открыта к этому.

Я смотрю на них обоих, моё сердце сжимается.

— Почему вы не усыновили и его?

Это застаёт обоих родителей врасплох.

— Шарлотта, — твёрдо говорит мама. — Мы понятия не имели, что у тебя есть брат. Я до сих пор пытаюсь это осознать. Детский дом нам не сказал. Мы думали, ты единственный ребёнок.

— Почему они не сказали? — выдавливаю я. — Они могли бы спасти его от всего, через что он прошёл.

— Я не знаю. — Её голос смягчается. — Даже твои собственные документы об усыновлении были немного хаотичными. Агентство, с которым мы работали, постоянно жаловалось на то, насколько неорганизованно агентство в Сеуле. Но не упомянуть о брате… — Она качает головой. — Я потрясена.

С другой стороны папа сжимает мою руку.

— Жаль, что мы не знали, арахис. У нас была бы семья из шести человек, а не из пяти. Но никто не может изменить прошлое. Важно то, что сейчас. А сейчас, в этот момент, ты — наша дочь, и наша дочь страдает.

Прежде чем я успеваю остановиться, из моего рта вырывается целый поток разрозненных вопросов.

— Но что, если я недостаточно хороша? Что, если ему нужно от вас больше, чем мне? Что, если вы жалеете, что удочерили меня?

Мама снова качает головой. Решительно.

— Ты всегда для нас достаточна. Почему ты вообще могла так подумать?

— Потому что я не идеальна. Я хочу быть идеальной для вас, — выпаливаю я, мои страхи вырываются на поверхность. — Я думала, что если буду достаточно стараться, если покажу вам, какая я умная, успешная и способная, возможно, я буду этого стоить.

Шокированный, папа притягивает меня к себе в объятия, его руки сильные и обнадёживающие.

— Тебе не нужно быть идеальной, арахис. Мы любим тебя за то, кто ты есть, а не за то, кем, по-твоему, ты должна быть.

— Я всё испортила, — стону я. — Я поссорилась с Харрисоном, и теперь он меня ненавидит. Он бросил Тигра в реку — плюшевого зайца, которого он подарил мне, когда я была младенцем. Это была единственная вещь, которая у меня осталась с тех времён, до того как вы меня удочерили.

Папа выглядит расстроенным за меня.

— О, малышка. Мне жаль. Это, должно быть, было очень больно для тебя.

Я едва вижу сквозь слёзы, застилающие глаза.

— Так и было. И теперь я боюсь, что потеряю его и что потеряю вас. Я скрывала это от вас месяцами. Я врала месяцами. Умалчивала, но всё же врала.