— Калюжный разбился. Летел с Дудинки, там шторм разыгрался.

— Ох, горе-то какое! И что теперь?

— Что-что! Сейчас его вертолет ищут, там метель жуткая, видимость маленькая. Надо в мэрию добираться, людей собирать, будем ждать полпреда.

Женщина тут же зашевелилась, накинула на себя теплый халат и положила на крепкие плечи руководителя округа мягкие руки. Ведь женские слабые ручки при некоторых обстоятельствах бывают намного сильнее стальных мускулов мужчин.

— Не дергайся. Все равно ничего пока не ясно. Я пойду, заварю свежего чаю и приготовлю завтрак.

Ермаков неспешно почистил зубы и побрился. Когда-то он любил носить бороду, но сейчас проявлял во внешнем виде резкий консерватизм. Александр Николаевич сел за стол, пододвинул чашку и с удовольствием хлебнул горячего чая без сахара, чтобы прочувствовать тонкий аромат напитка. Он не понимал людей, портящих чай сладким или молоком. Это уже не чай, а какой-то другой напиток. Завтрак был, как обычно, скромным: овсянка и бутерброд. Как раз для последнего Галина и копалась в открытых коробках, наставленных в кухне.

— Вот, ветчина! — ловко открыла она найденную банку.

— Ты куда столько набрала, Галя? — Ермаков окинул недовольным взглядом коробки. — Мы и питаемся в основном в столовой и буфете.

— Это положенное, Саша. Пайки наши, так что не бухти. Времена впереди тяжелые, а запас карман не тянет.

Ермаков задумался и согласился с подругой, еще во времена работы геологом он научился ценить мастерство завхозов делать заначки. Намного хуже, если их не было вообще. Он быстро проглотил кашу, бутерброд и пошел одеваться:

— Вызову дежурный патруль, пусть Ильич еще поспит. Работы сегодня будет много. Потом за тобой его пришлю.

— Опять пойдут слухи, что мы служебную машину не по назначению.

Мэр оглянулся и увесисто бросил:

— Ничего, пойдут и заткнутся, ты еще в пару мест по пути заедешь. Так что все по делу. Эти завистники хоть знают, какой у тебя рабочий график? То-то же!

Он прошел в комнату, надел пуловер и пиджак, потом оглянулся. Просторная двухкомнатная квартира пустовала, а это непорядок.

У подъезда его уже ждали двое парней в зимней военной форме. Ночью заполярный город патрулировали росгвардейцы, а полиция ездила только на вызовы. Сержант коротко кивнул в сторону небольшого броневика. И Ермаков из стылой стужи с удовольствием нырнул в уютное тепло машины. В Норильске уже вовсю царила зима, и мороз перешел отметку двадцать градусов. Теплее до конца марта скорей всего и не будет. Еще одно суровое испытание для сотен тысяч беженцев. Например, столичные жители даже ходить в условиях низкой температуры не умеют. Что же будет во время снежных буранов и сильных заморозков? Большие мегаполисы слишком комфортны для человека, отучают его бороться за выживание. Так что местные больницы приготовились к массовым обморожениям неопытных приезжих.

Только проехали пару кварталов, как в броневике запищал вызовом коммуникатор. Сержант, сидящий впереди, внимательно прочитал сообщение и обернулся к Ермакову:

— Александр Николаевич, тут рядом магазин вскрыли, а мы самые ближние.

— Так чего стоишь? Давай лови!

— Есть. Серега за тот угол! Парни, работаем по схеме.

После двух поворотов броневик резко остановился и с переднего сиденья выскочил сержант, за ним крепкий боец в полной сбруе. Водитель остался за рулем, только придвинул к себе ближе автомат. Третий патрульный, сидящий рядом с Ермаковым, стоял у машины на полной изготовке с ручным пулеметом. Бывший градоначальник, пока было время, оглядел внутренность броневика. Позади второго ряда кресел он заметил аккуратно прикрепленный пулемет «Печенег» и несколько военного вида ящиков. По бокам кабины висели на специальном крепеже две тубы зеленого цвета. Ермаков вспомнил, что это одноразовые гранатометы. Патруль был готов к любому развитию событий, и это откровенно радовало.

С улицы послышался шум, и вскоре дохнуло холодом. В заднюю часть бронеавтомобиля впихнули связанного человека.

— Ну, все! — сержант отряхнул с одежды снег. — Поймали тебя, пацан, с поличным. Вон, даже на губах осталось. Пойдешь, парниша, теперь работать за пайку. Быков, поверни его ко мне.

Командир патруля достал камеру и сфотографировал задержанного. Ермаков внимательно вперился в смутно знакомое лицо. Где-то он его видел. Память на лица и имена у мэра была феноменальная.

— А я ведь тебя знаю, хлопчик. Мы виделись как-то в заводской столовой, — молодой, но уже несколько осунувшийся парень из столичных мажоров лишь зыркнул в ответ и уткнулся в ворот разношенного, явно с чужого плеча свитера. — Зря ты так. Моего совета, видать, не послушался и работать не пошел.

— Я чего тебе ишак, работать! Это для лохов!

— Работа — это жизнь человека, парень. Она его делает и украшает.

— Да пошел ты! В Москве бы мой папаша с тобой быстро разобрался.

— Эй, борзый, полегче! — пробасил сержант. — Сам-то, чего в жизни достиг? Магазины подламывать и у детишек сумки выхватывать это мы умеем. Хорош орел! И как только вы сюда и попали? Там наши парни на юге кишки наматывают, кровью захлебываются! А эти твари…