— Ну что ты стучишь? — водитель приоткрыл маленькое переднее стекло на двери. — Считать данные по пропуску не судьба?

И в самом деле, на каждой машине спереди висел специальный электронный пропуск, автомобили не зря притормаживали перед блокпостами, чтобы их аппаратура успела считать внесенные данные. Откуда и куда едет машина, ее номер и принадлежность. Номер текущего наряда и маршрут, все уходили в центр обработки данных. Такую же возможность имели специальные роботы-беспилотники. Чужим автомобилям хода сюда не было.

— Тормозить надо вовремя, смотри, в следующий раз пальнем, — зло бросил шоферу «Садко» патрульный. Недолюбливали полицейские и десантура друг друга. А этот еще и откровенно гэкал, видать, с юга прислали.

— Я тебе счас пальну! — Степан наклонился к окошку — Мы ваш сарай тогда на куски разнесем, дармоеды!

Лицо патрульного налилось краской, но он превозмог себя и смолчал. Как-то по первости пара наглецов из новых полицейских попыталась качать права, так их потом долго по лесу искали. Нашли обкусанными комарами, в собственной моче и дерьме лишь через сутки.

— Проезжай!

Тяжелые ворота ушли в сторону, приоткрывая узкий проезд между бетонными блоками. Пропускной пост был на деле оборудован как маленькая крепость. Пулеметы, торчащие из бойниц, стволы АГС, выглядывающие из-за редутов и два броневика сзади сразу настраивали на серьезный лад.

Степан молча посматривал в лобовое окно. Ноябрь не самое живописное для пейзажей время года. Темная, набухшая влагой хвоя, мокрый асфальт, порыжевшая трава. Хоть бы уже снег скорей выпал и скрыл всю эту убогость умирающей природы! Но оба знали, что и зима быстро надоест. И что в Новый год не будет мандаринок.

Они проехали многочисленные блокпосты с недремлющей стражей и подошли к объездной дороге города Вельска. Их данные с пропуска считали прямо на ходу и нигде больше не тормозили. Здесь стояли Росгвардейцы, парни расторопные и деловые. По дороге их «Садко» то и дело обгонял небольшие колонны со строительной техникой и материалами.

Возведение жилых домов и зданий инфраструктуры не прекращалось ни на минуту. Обратно по трассе М8 шли вереницы пустых фур, торопившиеся пересечь блокпосты до темноты. Вперед они уходили с Рубежа рано утром, ночью через блокпост никого не пропускали. Время от времени над дорогой проносились беспилотные дроны, считав номер, они тут же отваливали в сторону. Порядок есть порядок.

«Да и хорошо, что он есть!»

Потапов поежился, вспомнив рассказы водителей грузовых фур. О том беспределе, в который свалились безвозвратно южные регионы страны. Сдерживать поток трагической информации уже стало невозможно. Весь мир превращался в одни общий чумный бардак, многие страны и вовсе исчезли из новостей. Все больше людей начинали узнавать правду, осознавать тот страшный ужас, что ждет их впереди.

Многие из них начинали брать дело выживания в собственные руки, со всеми вытекающими последствиями. Ведь заветный талон на эвакуацию получали далеко не все. Оставшиеся жители или бросали все и уезжали как можно дальше на север, или прятались по деревням, а кто-то и вовсе пускался во все тяжкие.

Алкоголь, наркотики, связанный с этим вал беспорядков. Города и веси накрыло штормовой волной преступности, а органы правопорядка быстро захлебнулись в мутной пене накатывающего беспредела. Даже введение военного положения и полевых судов уже не спасало ситуацию. А что будет, когда власть и армия окончательно уйдут оттуда? Или закончатся.

Система здравоохранения во многих регионах рухнула первой. Часть высококвалифицированных специалистов начали эвакуировать еще в начале лета, остальные потихоньку разбегались. Медицина еще не отошла от шоковых реформ прошлых властей, от ковидного геноцида, и врачи отлично знали цену обещаниям сверху. Никто не вспоминал больше ни о каких клятвах. С такой профессией можно было неплохо устроиться в любом безопасном анклаве.

С приходом в страну первых зараженных, клиники начали еще стремительней запустевать, последний оставшийся в них персонал в страхе покидал лечебные учреждения. Работали лишь передвижные медицинские центры ЧС и военные госпитали. Даже банальная простуда могла стать смертельной, и таковой зачастую становилась.

К жизни снова вернулись шарлатаны, знахари и ведуньи. Много кто решил подзаработать на людской беде. Но нашлись и альтруисты, обычно старые, уже давно вышедшие на пенсию медики. Они как-то организовывались и пытались из последних сил помочь людям. Зачастую встречая смерть на «боевом посту». Мародеры и наркоманы не жалели никого. Каждый сам выбирал уйти достойно или как мразь.

Следующим кандидатом на исчезновение становились социальные институты, некому было рассчитывать и выдавать пенсии, пособия. Оказывать помощь одиноким старикам. Банковский сектор схлопнулся еще летом, остались только государственные банки. Финансисты одними из первых почувствовали неладное и с чего-то решили, что они самые хитропопые, закрывая активы и пряча их в офшорах.

Но мировые финансы уже давно в большей своей части были виртуальными, поэтому активы «уехавших» один за другим лопались, как мыльные пузыри. Как криптовалюта пять лет назад. Что, в свою очередь, вызвало «эффект домино». Система, создававшаяся с начала второго тысячелетия, в начале третьего просто-напросто рухнула, похоронив под собой весь мировой экономический порядок.