«Но куда деваться? Их же спрашивают за конкретную работу».

— Система: Вызовите ко мне полковника Добродеева.

Михайлов в который раз перепроверил прибор глушения и откинулся в кресле. Его заместитель по оперативной работе не заставил себя долго ждать. Поджарый, спортивного вида бывший начальник районной криминальной полиции откровенно нравился генералу. Немногословен, но в дело цепляется крепко, как хищник в добычу.

— Вызывали, Василий Иванович?

— Садись, — кивнул коротко Михайлов, — и взгляни, пожалуйста, вот на это.

Начальник Край Увд перевел информацию на прикрепленный к столу монитор, удобная вещь на совещаниях. Добродеев развернул гибкую ножку к себе и со всем вниманием уставился на экран. Смотрел молча, и только по глазам можно было считать упрятанные далеко внутрь эмоции. Да и то не всегда.

«Настоящий опер, не то что те столичные недоделки» — подумалось генералу.

— Хм, а любопытно, Василий Иванович. По моим каналам нечто похожее пробегало.

— Почему не доложил?

— Перепроверить хотел. Дело-то, сами понимаете, щекотливое.

— Иван, — Михайлов задумался — это что получается, у нас тут целый воровской схрон образовался, а мы ни духом, ни…

— Получается так, Василий Иванович, — ни один мускул на лице Добродеева не дрогнул.

Генерал откинулся в кресле, переведя дух, чтобы не извергнуть пару отборных ругательств. Не стоит при подчиненных показывать излишние эмоции.

«Не могло такого быть, чтобы подобную ситуацию проворонили Двинские сыщики!»

— Полковник, через полчаса жду тебя здесь со всеми, кто в теме. Ты меня понял?

— Так точно! — Добродеев тут же встал и молча вытянулся, генерал в гневе мог быть страшен.

— Свободен!

Михайлов нервно зашагал по ковровому покрытию. Закат за окном уже погас, пуская робкие отсветы в одиноко гулящие по небу облачка. Огни в городе были рачительно пригашены. Северодвинск погрузился в мрачный осенний сумрак. Уличное освещение включалось только утром и вечером, когда люди уходили и возвращались с работы. Ничего не поделаешь, режим жесткой экономии.

По этой же причине с сентября месяца были введены поистине драконовские отпускные талоны на топливо и зарядку, и народ массово пересаживался на общественный транспорт. Благо завезли его в северные города в большом количестве, вдобавок срочно вводя в строй маршруты на электрической тяге. Атомные реакторы вырабатывали достаточно энергии на первоочередные нужды.

Люди поначалу ворчали, но с удивлением обнаруживали, что без бесконечных пробок на работу они стали попадать намного быстрее. Пришлось, правда, пожертвовать комфортом. Он везде страдал первым. Но это смотря еще с чем сравнивать.

Слухи из южных областей Республики доносились до населения пусть и с опозданием, но один ужаснее другого. Ну а что творилось заграницей большинство людей уже и не ведали. Глобальное информационное общество непоправимо схлопнулось быстрее всего остального. Объективными сведениями нынче обладали лишь люди посвященные и высокопоставленные. Да и то далеко не все.

Мир стремительно сузился. И потому мысли большинства граждан сейчас принадлежали узкому кругу собственной семьи и самых близких друзей. Все повсеместно были озабочены личным выживанием и ближайшим будущим. Так что судьба «индейцев» уже честно никого не волновала.

«Самим бы быть живу!»

Генерал, наконец, решился и скомандовал информационной системе:

— Соедини меня с Губаревым по срочному каналу.

Буквально через полминуты экран Визора вспыхнул, и на нем появилось круглое лицо начальника ДГБ Особого Поморского края. Он кивнул и приветливо произнес:

— Чем обязан, Василий Иванович?

— Евгений Олегович, — Михайлов подошел ближе к экрану — Пришлите мне, пожалуйста, вашего сотрудника на совещание, прямо сейчас.

— Какого направления? — Губарев слыл человеком деловым, потому и немногословным. Два раза ему ничего предлагать было не надо. Да и обстановка нынче соответствовала.

— По линии ОПС, Евгений Олегович, и внутренней безопасности.

— Понял, — оба генерала старались лишнего по визору не говорить. Начальник КрайГБ и так позже получит всю информацию из первых рук.

Михайлов снова прошел к своему столу, но садиться не стал, попросив систему:

— Кофе, одно, эспрессо.