— Какая же мерзость, бесчестный бой, — потирая костяшки, прокомментировал Джанашия.

— Ох, простите, — Склодский спрыгнул на землю со своего глипта и отвесил павшему кабаноиду реверанс. — Скрестим же шпаги, сударь!

— Я всё думаю, в кого ты такой уродился, остальные Склодские тоже страдают этим недугом? — поинтересовался Джанашия, аккуратно спускаясь на землю.

— Для меня этот недуг — благословение.

— А если серьeзно?

— Ну-у… раз тебе так интересно, могу рассказать, — Леонид пожал плечами. — В детстве я был хилым ребёнком и часто болел. Родители всякое перепробовали. Надо ли говорить, насколько наш род был богат в то время?

— И что конкретно помогло? — уточнил Гио, косясь на него, как на результат скрещивания жабы и гадюки.

— Три сотни жареных младенцев и столько же девственниц.

Мефодий поперхнулся и закашлял, Нобу постучал ему по спине.

— Не шути так, — выдавил из себя суеверный здоровяк.

— Ладно, всё куда проще, расслабься. Один старый, много о себе мнивший лекарь как-то пришёл к моему отцу с заверениями, что прочёл книгу по некромантии и может мне помочь. Заодно и потренируется, ну вы поняли, да?

Но юмора Склодского никто не оценил, потому он сразу же продолжил.

— Имени его не скажу, но репутацию он имел отменную — завсегдатай чёрных миров, там, видимо, и откопал эту ересь. Отец с матерью были в отчаянии и подумали, что терять всё равно нечего, дали разрешение. Только вот пошло всё не по плану, и лекарь тот сдох на половине заклинания. Заодно и меня чуть не забрал с собой, придурок. Я полгода ещё промучился и как-то само прошло. Сейчас понимаю, что не само, но тогда это не было так очевидно.

— И почему я другого и не ожидал услышать? — спросил Гио, убедившийся в своей правоте.

— Потому что ты вредненький сморщенный ханжа? Хотя судя по твоим амурным «подвигам» это далеко не так. Что же тогда? Может, мсьё меня боится?

— Не обольщайся, мальчишка. Моя каменная пуля пробьeт тебе башку раньше, чем твой зверинец успеет подгадить. Ты мне просто не нравишься. Ты и вся твоя напыщенная семейка протухших интриганов.

— Бедняжка, — издевательски протянул Склодский на женский манер. — Плохой опыт, наверное?

— Вся моя жизнь — плохой опыт, потому что служил всегда не тем.

— Тогда очевидно, что проблема не в твоих нанимателях, а в том, кто их выбирал.

— Я сейчас выбираю между послать тебя на хрен и послать тебя на хрен, не поможешь определиться?

— Второе… Нет, первое!

— Разговор окончен.

— Владимир, он подрывает мой боевой дух! — пожаловался Склодский. — Разберись.

— Погоди, я чего-то не понял, так ты теперь некромант? — вклинился в их будничную пикировку Мефодий, он легонько потыкивал своей секирой в труп монстра и краем уха слушал весь этот разговор.

— Без понятия, — пожал плечами Склодский.

Тогда Мефодий перевёл вопросительный взгляд на меня.

— Тут никакой драмы — Леонид обычный человек. Немного поломанный в магическом плане, но человек.

— Да по моей биографии книгу писать впрок! Ничего себе нет драмы… Взять хотя бы детство — маленький чахлый мальчик, один против всего мира…

— Ух-х, свинота крепкая какая! — перебил его громко берсерк после увесистого удара.

Секира оставила глубокую зазубрину на животе кабаноида, но не пробила его.

— Попробуй тут, Мефодий-сан, должно получиться, — ткнул кончиком меча Нобуёси, тоже заинтересованный в анатомии новых существ.

У Леонида дёрнулся глаз, никто его больше не слушал. Он подошёл к японцу, требовательно протянув руку.

— Дай-ка свою палку-копалку, что вы тут копошитесь? Вот, смотри, сюда надо колоть, — и он быстро отыскал слабое место в боку и с лёгкостью вогнал в него клинок колющим движением. — Здесь незащищённое сочленение мышц. А? Что? Спасибо, не за что, вы такой мудрый Леонид-сан, да что вы, не стоит благодарностей, обращайтесь ещё.

Он раздражённо впихнул меч обратно в руки японцу и отправился вперёд к реке осмотреть стоянку кабаноголовых.

— Леонид-сан! — окликнул его Нобу.

— Что? — закатив глаза, повернулся Склодский.

— Вы добрый и умный, спасибо! — японец без задней мысли поклонился, выражая ему почтение.

Это обезоруживающее признание заставило уголок рта лекаря дрогнуть. Оставив боевую парочку разбираться с полученным знанием, он удалился по своим делам. Кабаноиды ничем особо не славились, кроме своей шкуры, но тут таились досадные нюансы. Дотащить хотя бы одну тушу до колонии — уже подвиг. Сдирать её та ещё морока, мало кто из кожевенников возьмётся, а нормально обрабатывать никто так и не научился — дубовой коры недостаточно, требовались иные реагенты. Это ставило задачу в разряд артефакторики.