Я поднял руку, призывая остановить поднявшийся галдёж, и, когда всё затихло, продолжил.

— Рад, что никто не ушёл, но я вас предупреждал. Итак, чтобы Таленбург и дальше мог развиваться без опасности нападения, я отберу титул у ростовского графа и подчиню себе весь регион.

Дав им обдумать с минуту эту информацию, я добавил.

— Его Сиятельство замешан в кое-каких тёмных делишках и знает, что я о них в курсе. Он будет искать любого повода, чтобы нас уничтожить. Скажу сразу, полагаться на соседей — это как пустить козла в огород. Они предадут, только мы дадим слабину. Надо готовить сильную армию, искать новые союзы и укреплять оборону.

— Остроградский опасный и хитрый враг, — подал голос водный маг Щукин, — но нет ничего невозможного. Я служил и в графских, и в герцогских дружинах — там много неуставного бардака, на одного хорошего гридня десять посредственных. Врагов много, но шансы на победу есть.

Для многих новость о моём намерении сбросить графа стала сюрпризом, но не таким, когда ты нетерпеливо посматриваешь на дверь и мысленно составляешь донос. На лицах была скорее попытка осознать, что это сулит и как побыстрее приблизиться к озвученной цели. В них горел азарт, жажда наживы, готовность изменить свою жизнь.

— Когда мы победим, ваши семьи не будут ни в чём нуждаться. Ростов, Таганрог, Черкассы, Азов — всё эти города перейдут во владения Черноярских, это не считая сотен деревень и хуторов. А теперь я хочу, чтобы вы хорошенько подумали, как нам усилить Таленбург.

— Если эта козлина перекроет нам вход в храм, то пиши пропало. Нужны запасы минимум на три года, — вбросил мысль Квасков в свойственной ему грубоватой манере, он дико недолюбливал нафабренных аристократишек. — Слухай, а может под землю их спустить? У нас такой умелец, мама не горюй, — ткнул он пальцем на Гио. — Подземные амбары, хранилище, убежища. Тут к бабке не ходи, огнём нас будут жечь и всякими магиями, как бы не побили домишки наши.

— Мысль годная, поддерживаю, — согласился я и далее каждый, у кого были ещё соображения, высказался.

Писарь Григорий только успевал всё это записывать, чтобы потом Марич превратил идеи в реальные проекты, а фантазии отбросил в стороны.

Беседа от обсуждения мер безопасности вернулась в русло строительства и улучшения Таленбурга. Год работы был разбит на восемь блоков или сфер, по которым будут параллельно вестись строительные проекты. Не все сразу, а по мере возрастающей надобности.

Вот их список:

— Производство и добыча ресурсов (наша основа автономии);

— Расширение ремесленного квартала;

— Сельское хозяйство и продовольствие;

— Оборона и безопасность;

— Управление и распределение ресурсов;

— Социальная сфера и духовность;

— Пристань и торговля;

— Особые объекты (например, подземная часть города, артефакторная мастерская, школа магии и т.д.)

Особняком выделю цель в тысячу жилых домов и второе кольцо укреплений. Эти вещи я велел возводить фоном, что бы ни происходило. Команда Анжея Марича возьмёт на себя всю организацию и контроль этих планов, отчитываясь мне о проделанной работе. Городничий получил карт-бланш на развитие Таленбурга и первым делом удалился с Гио и прорабами обсудить нюансы.

Уровень преданности ни у кого не упал, общий враг, наоборот, сплотил собравшихся. Это был рискованный ход, но лучше сделать его сейчас, чем потом впопыхах всё объяснять и оправдываться. Я скармливал информацию по кусочкам, чтобы она успевала перевариться и, когда общий организм привыкнет, можно подавать следующее угощение. Реальная картина могла многих отпугнуть, не все разделяли мои амбиции, и это нормально.

— Иван Михайлович, останьтесь, пожалуйста, — попросил я горного мастера, когда совет подошёл к концу. — У меня к вам кое-какое личное поручение, — сказал я ему, беря под локоть и провожая на улицу. — Вы не возражаете, мне проще показать?

— Что уж там, давайте посмотрим, ваше благородие, — шахтeр махнул своим подмастерьям, чтобы те отправлялись в каменоломню без него.

Чтобы не утруждать старика ходьбой по весенней хляби, я выцепил нам двух транспортных глипт — они в Таленбурге стали намного удобней лошадей: и проходимость, и скорость в разы выше.

Мы отказались от использования мощeных дорог, что насторожило Кваскова. Дед щурился и посматривал в темноте в спину своему барону, хотел было что-то сказать, но промолчал. Жизненный опыт в обращении с аристократами научил его не только подозрительности, но и терпению.

Мы пробирались через дубраву, треща ветками и вдыхая вечерний свежий воздух. Пару раз нам встретились гружёные песком безмолвные глипты. Они не задавали вопросов и выполняли свою повседневную тяжёлую работу. Когда мы спешились и я отпустил наш транспорт, Квасков заозирался. Мы стояли в песчаном карьере.