Пока новобранцы прикидывали, как эту тушу завалить, и спрашивали Склодского, по плечу ли ему такая задачка, я всматривался в другую сторону. Туда, где в паре километров раскинулась стоянка йети. Шарообразные дома были похожи на вздувшиеся пузыри снега, тысячи пузырей.

— Надо уходить отсюда, — сказал я, прерывая бесполезные рассуждения.

Численность врага превысила все допустимые предположения. Мы справимся только с тремя, в крайнем случае с четырьмя сотнями, и то на свежую голову. Сейчас наши маги поистратили свой запас, а воины устали от длительных переходов.

Я подметил для себя, что надо: структуру «города», тот факт, что дети йети носили куски шкур маммотумов, не в состоянии согреться сами, а также ледяной шпиль, возвышавшийся над всем поселением — явно культ.

РГО не были в курсе этой социальной составляющей, они строили теории о некоей «стайности» данного вида. Ведь всё просто: есть подчинённые, есть вожак и суровые условия, когда вы не можете прожить друг без друга, но наличие неких богов ломало всю конструкцию. Это уже признак цивилизации, некоей культуры.

— Ашур-Киппат, — прошептал я себе под нос.

— Что? — переспросил раскачивавшийся в «коробке» Склодский.

— Я думаю, это религиозное изречение перед смертью, что-то вроде прощания.

— А что скажет наш головастик? — поинтересовался Леонид, кивая Потапу.

Толмач сморщился, но язвить прилюдно не стал, в его лице в отличие от остальных проскакивала тревога.

— Вполне возможно, Владимир, прикажи ускориться — нам нужно срочно убираться отсюда.

У меня тоже были какие-то странные предчувствия последние минут двадцать. Здешнее солнце почти коснулось горизонта, и скоро наступит непроглядная тьма. Это не помешает нам ориентироваться, но врагов настолько много, что опасно разбивать лагерь в такой близости от них. Я даже подумывал о продолжении похода ночью, обратно к колонии, наплевав на морозы и будущую метель.

— Йети! — выкрикнул новобранец, первый заметивший поднявшийся снег впереди нас.

Из засады вылез пятиметровый вожак, отряхнулся как собака и издал угрожающий рык в сторону вторгшихся в их владения людишек. Снежная долина пошла волнами, и один за другим оттуда повылезали такие же мускулистые высокие твари, как и он. Это был отборный отряд из вожаков, больше ста штук. Поджидали нас.

Слева поселение йети, впереди смертоносный враг, а сзади стадо насторожившихся маммотумов. Единственный свободный путь — уйти направо, в никуда. Глипты хоть и выносливые, но уступали в скорости йети. Нас загонят как дичь и поквитаются за уничтоженных сородичей.

— Внимание расчётам! Оставить весь груз: пушки, ядра — всё, что мешает бежать! Бросайте щиты! — раздавал я приказы, пока остальные остолбенели от неожиданности. — Внимание! Курс на маммотумов! Побежим сквозь стадо!

Это была единственная возможность спастись. В снег полетело всё, что я сказал. Воинство суровых йети, накричавшись, кинулось к нам. Глипты подняли за собой шлейф снега, когда рванули что есть мочи. Впереди мы пустили каменюк-воинов, они протаптывали транспортникам колею, чтобы тем легче было поспевать — всё-таки несли на себе груз. Я достал лук, стрелу и кое-как в этой трясучке выстрелил во врага. Промазал. Потом зарядил вторую, третью, на четвёртой попал.

— Я СТОЛЬКО НЕ ПРОСИЛ! ПО ОДНОМУ, БЛОХАСТЫЕ! — прогремел бас Мефодия, и в воздухе угрожающие просвистел метательный топор.

Пущенный рукой богатыря, он развил такую скорость, что пробил череп вожаку, заставив голову раскрыться пополам, как грецкий орех.

— ХА-ХА-ХА!

Берсерк воодушевился и взял следующий снаряд. В его руках любая штука превращалась орудие смерти. Когда он потратил оставшиеся три топора, убив ещё одного вожака и покалечив двоих, к нему поближе подбежал Нобу и передал свои.

— ПРОДОЛЖАЕМ ВЕСЕЛЬЕ, ПХА-ХА-ХА!

Этот километр показался мне самым странным, что было в моей жизни. Гонка на выживание могла закончиться намного раньше, если бы не внушительная физическая сила Мефодия. Потап и Склодский также передали свои топоры берсерку. В общей сложности он положил восьмерых йети, стараясь отгонять от ребят самых ретивых. Остальные витязи отстреливались из луков как могли.

Но вот впереди послышался трубный визг, пробравший своей вибрацией от макушек до пят. Земля надрывно задрожала. Тридцатиметровый Маммотум топнул ногой в полусотне метров от нас. На секунду я почувствовал, как мы летим. Мой глипт замахал руками, пытаясь сохранить равновесие, а сам я ещё сильнее вцепился в верёвки внутри боевого гнезда, чтобы не вывалиться.

К чести камнекожих, мы уверенно приземлились, избежав кувырков. Как тараканы, весь отряд рассеялся и рванул между ног шерстяного гиганта. Я видел, как его хобот монструозной плетью вжарил по нашим преследователям, отправив сразу десяток в небеса.

Стадо вняло призыву лидера. Двадцатиметровые маммотумы злобно обрушились на чужаков. Всё вокруг задрожало от их топота. Мои люди получили приказ пробежать сквозь стадо, что и выполняли. Они не вступали в бой, а только петляли, но даже так я молился, чтобы никто из них не погиб. Это была рисковая авантюра, но другого нам не оставалось — победить столь сильного соперника могут только эти колоссы.