Черники он набрал с запасом. Можно завтра ещё пирожки соорудить. Если будет куда и за что их пристроить. Есть у него намётки на пяток.

Мысль такая… Может и глупая, но всё-таки он не искин и миллиард операций в секунду делать не умеет. Не может все последствия рассчитать. Единственная интересная мысля пришла в рыжую голову. Ну, не прокатит, так не прокатит. Тут ведь мало приготовить вкусную бражку, нужно эту бражку сделать смертельно ядовитой и придумать способ, как её всучить бандитам. Вот и придумал Коська такой способ. Взять корзинку, поставить в неё кувшинчик с отравленной бражкой… м… ладно… Положить рядом второй кувшинчик с компотом черничным и до кучи в тряпицу завёрнутые пирожки черничные. И корзинку эту положить в лодку. Что сделают бандиты, обнаружив там корзинку? Они её выкинут, посчитав, что их решили отравить? Они её распотрошат и попробуют понемногу из каждого кувшина и надкусив пирожок? Они всё это сметают за считанные минуты? Какой вариант правдоподобней. Конечно, третий. Возникнет ли у них вопрос? Возникнет. Помешает вопрос им выпить брагу? Нет, конечно. Это же бандиты, а не Штирлицы. Как корзинка может попасть в лодку? А какая разница. Вот лежит, и вот в ней вкусная бражка и закуска.

Второй вопрос сложнее. А нужны ли там пирожки. Никто их кроме него не жарит? Сразу подсказка, вот кто отравил. Ату его! Попался гадёнышшшььь. А если он старосте даст десяток? А если он Фролу даст, а если плотнику Артемию, в смысле тётке Агафье – жене плотника Артемия. Будут ли бандиты проводить следствие? Как это будет выглядеть? Придут в село и будут во всех мечами тыкать и спрашивать, кто пирожки жарит? Нет, такого не будет. А могут они к нему ночью отправить пару человек на расправу. Могут. А может он их встретить стрелами арбалетными? Должен. И идти они будут по той самой лесной тропинке. Переплыть реку напротив постоялого двора не рискнут, тут место открытое. Ещё поставил себя на место Федьки-Зверя Коська и усомнился, что шестерых его людей убил тринадцатилетний пацан. Что-то тут не так. Нужно разведку бы послать?

В общем, решил Коська пирожки положить. Ну, и посмотреть, что из этого получится.

Зелёные мухоморы он нашёл, как и красные. Полно и тех и других в лесу. А ещё полно белых грибов. Их набрал Коська целый мешок. Но это после. Первым делом он нарвал пять Бледных поганок и, разрезав на приличные куски, бросил в кувшин с бражкой. А ещё пяток положил в тряпицу и сунул в корзинку. Это для морса или компота. Мало ли, вдруг среди разбойников окажутся трезвенники и язвенники. Кувшинчик с бражкой он поставил под приметную пихту, не тащить же его назад домой. План примерно такой, завтра прийти с со вторым кувшином, перелить через тряпицу и пробкой заткнуть. А в потом в тот кувшин первый налить принесённый с собой в третьем кувшине морс и поставить оба в корзинку, туда же пирожки сунуть. Почему такая сложность с кувшинами? А эти два… они особые. В таких привозят из Венгрии вино для богатеньких. Они с узеньким горлышком, можно и с бутылками сравнить, но сделаны из керамики.

Самая сложная часть операции – это доставить корзинку в лодку. Сложность в том, что на краю полянки сидят в засаде бандиты. Да, лодка в камышах, и её не видно с полянки, но если идти вдоль камышей, то вот тогда человека видно. Можно подойти с другой стороны, ниже по течению реки, и потом идти по самим камышам, но там и утки гвалт поднимут и потом сороки им помогут. Остаётся только один способ. Ночью переплыть реку с плотиком и корзину на лодку подбросить со стороны села.

На рыбалку Коська уже сходил два раза, закрывая долги, и точно знал, что на этой стороне засады нет.

Что ж, сидя на крылечке сеней у сгоревшего постоялого двора отомстить бандитам Федьки-Зверя не получится. Нужно двигаться самому и заставить двигаться и совершать ошибки противника.

Пришлось всё же сплавать ночью сначала на ту сторону за кувшинами, а потом с плотиком под мышкой и корзинкой с угощениями в руке двигаться к тому месту, где разбойнику выходят из лодки, отправляясь за продуктами к старосте. И чуть не попался пацан.

Он почему-то был уверен, что в этот день бандиты не придут за продуктами, а если и придут, то как обычно на вечерней зорьке. Идет себе по тропинке, никого не трогает. Не так чтобы всё хорошо видно, но луна на небе практически полная, и яркая дорога Млечного пути ей в помощь. Да, кроны деревьев прилично этот и без того тусклый свет гасят, но тропинку видно и глаз себе сучком не выколешь.

– А чёрт! Тут куст колючий! – голос прозвучал всего в пяти – семи метрах от Коськи. Луна была позади него и двоих людей, два тёмных силуэта на фоне деревьев чуть-чуть было видно.

– Так не лезь в кусты. Иди по тропинке, – этот голос был скрипучий какой-то, словно по стеклу железом возили.

Первым позывом было брякнуться на землю. Вторым тоже. Но не тринадцать же лет сознанию. Константин Иванович понимал, что резкое движение, наоборот, увидят разбойники, да и услышат. Потому, медленно он стал приседать. Видимо недостаточно медленно, так как едва он присел, схоронившись за маленькой ёлочкой, как там впереди один из бандитов шикнул и проскрипел своим неестественным голосом:

– Ш! Чего-то там шевелится?! – ель Коське по пояс и сильно-то за неё не спрячешься, но всё же темно – ночь.

– Заяц. Пошли. Жрать хочется, кроме ягод целый день ничего не ел, – давай, послушайся умного человека, попросил парень скрипучего. Это просто заяц. Серый заяц.

– Пойду посмотрю, – проскрипел этот гад недоверчивый.

– Иди, я пошёл, ждать не буду, – повысил голос с шёпота, до свистящего шёпота бандит и в самом деле шаги затопали по тропинке.

Прошедший уже пару метров скрипучий, остановился, хмыкнул, сплюнул и поворотил, поспешил догнать голодного.

А Касьян ещё минуты три сидел на корточках и дышал. Он же без оружия совсем пошёл. Руки заняты, придётся плыть и мечи всякие на поясе мешать будут. Плотик да корзинка с гостинцами – вот и всё оружие. Продышавшись и дождавшись, когда сердце не в горле будет стучать, а там куда его положили, пацан стал отползать. Где-то там в мозгу было опасение, что это бандиты сделали вид, что ушли, а на самом деле кружок сейчас небольшой сделают и выйдут мстителю-отравителю во фланг. Но когда метров на десять гусиным шагом задом наперёд Коська отполз, то усталость победила осторожность и он, выпрямившись уже, в хомосапиенсном состоянии отошёл ещё метров на двадцать и залёг за кустом лещины.