– Люси…

– Да, я здесь, рядом.

– Кузина Джиневра по-прежнему в школе мадам Бек?

– Да, ваша кузина все еще там. Должно быть, мечтаете о встрече?

– Нет, не очень.

– Хотите пригласить ее провести здесь еще один вечер?

– Нет… Она все еще говорит о замужестве?

– Только не в отношении тех, кто может вас интересовать.

– Это вы о докторе Бреттоне? Вряд ли ее мнение могло измениться, ведь два месяца назад оно было таким определенным.

– Это ничего не значит: вы же видели их отношения.

– В тот вечер определенно ощущалось непонимание. Она выглядит несчастной?

– Ничуть. Позвольте спросить: во время своего отсутствия вы получали известия о Грэхеме или от него самого?

– Папа получил пару писем – полагаю, деловых. Он задумал один проект, который требовал внимания во время нашего отсутствия, и доктор Бреттон с радостью согласился помочь.

– Да. Вчера вы встретили его на бульваре и, должно быть, заметили, что, судя по внешности, о состоянии его здоровья беспокоиться не стоит.

– Папа вполне с вами согласен. Обычно он не слишком наблюдателен, потому что думает о чем-то своем, но, как только доктор Бреттон уехал, сказал: «До чего же приятно видеть энергию и воодушевление этого мальчика!» Да, он назвал доктора Бреттона мальчиком, поскольку до сих пор считает его таковым, так же как меня – девочкой. Папа не обращался ко мне, а так – заметил вслух. Люси…

Опять эта умоляющая интонация… Полина Мэри встала с кресла, подошла и села на низкую скамеечку у моих ног.

Она мне очень нравилась. В этой книге я нечасто отзываюсь о знакомых одобрительно, так что читатель не обвинит меня в предвзятости. Близкое общение и внимательное наблюдение открывали в Полине искренность, душевную тонкость и ум, поэтому я относилась к ней с глубокой симпатией. Поверхностное восхищение могло бы проявиться открыто, мое, однако, оставалось спокойным и незаметным.

– О чем-то хотите спросить? Не бойтесь, говорите.

Зардевшись до корней волос, Полина опустила глаза, но все же сумела выдавить:

– Люси, мне важно ваше мнение… о докторе Бреттоне. Пожалуйста, скажите, если знаете: какова у него репутация и склонности…

– Репутация доктора выше всяческих похвал, и вполне заслуженно.

– А характер? Расскажите об этом – вы ведь хорошо его знаете?

– Очень хорошо.

– Знаете, каков он дома, видели, как относится к матушке. Какой он сын?

– Прекрасный: надежда и утешение матушки, гордость и радость.

Полина держала меня за руку и каждое доброе слово неосознанно сопровождала легким пожатием.

– А чем еще хорош доктор Бреттон?

– Он истинный джентльмен: великодушный и благородный, – его доброта распространяется на всех, независимо от социального статуса или вероисповедания.

– Да, папины друзья говорили о нем то же самое, а еще рассказывали, что бедных пациентов он лечит бесплатно в отличие от своих черствых самовлюбленных коллег.

– И это правда: однажды он разрешил пойти с ним, так что я видела все сама.

Полина подняла глаза, и взгляд ее осветился нежной благодарностью. Она собиралась еще что-то сказать, однако, похоже, усомнилась в уместности продолжения разговора. Уже стемнело, в камине остались лишь красные угли, но мне казалось, что ее это только радовало, поскольку позволяло скрыть смущение.

– Как спокойно и уютно! – заметила я, чтобы ее поддержать.

– Да, наверное: вечер тихий, и никто нас не потревожит – сегодня папа обедает в гостях.

Завладев моей рукой, Полина принялась играть пальцами, то украшая их своими кольцами, то обвивая прекрасными локонами, потом прижала ладонь к горячей щеке, откашлялась, хотя голос и так оставался чистым, как у жаворонка, и произнесла:

– Должно быть, вам кажется странным, что я говорю о докторе Бреттоне, задаю много вопросов, проявляю интерес, но…

– Ничего странного, вполне естественно: он же вам нравится.

– А если так, – продолжила она поспешно, – достаточная ли это причина, чтобы говорить о нем? Наверное, считаете и меня взбалмошной, как кузина Джиневра?

– Если бы я находила в вас хотя бы малейшее сходство с мадемуазель Фэншо, то не сидела бы здесь, наслаждаясь беседой, а давно вскочила бы и прочитала вам длинную скучную лекцию, так что продолжайте.

– Я и собираюсь, – ответила Полина с вызовом. – Что же еще, по-вашему?