Теперь я вполне ему поверила, а поверив, прониклась уважением, глубоким до сердечной боли.

– Что же касается Сен-Пьер, – продолжил месье Поль, взяв себя в руки, ибо голос его заметно дрогнул, – однажды она вознамерилась стать мадам Эммануэль. Не знаю, до чего бы я дошел, если бы не маленькое освещенное окошко. Ах, это мудрое окно! На какие чудесные открытия оно способно! Да, я видел ее злобу, тщеславие, ветреность: не только здесь, но и повсюду, – видел то, что надежно защищает от посягательств с ее стороны. Я в безопасности от бедной Зели!

Помолчав, профессор продолжил:

– А мои ученицы? Такие милые и тихие девушки, а носятся и скачут словно сорванцы. Даже скромницы из скромниц срывают со стен виноградные гроздья, трясут груши. Но вот появилась учительница английского языка, и я сразу обратил на нее внимание: заметил любовь к тихой аллее и склонность к уединению, наблюдал за ней еще до того, как мы познакомились и начали беседовать. Может быть, помните, как однажды я неслышно подошел и преподнес букетик белых фиалок?

– Отлично помню. Я эти цветы засушила, и они по-прежнему со мной.

– Мне понравилось, что вы приняли букет со спокойным достоинством, без тени жеманства и притворной стыдливости. Я всегда опасаюсь вызвать эти чувства, а заметив во взоре или жестах, мстительно презираю. Однако к теме. За вами наблюдал не только я – еще один заботливый ангел часто – особенно в сумерках – неслышно присутствовал рядом. Вечер за вечером кузина Бек осторожно спускалась с этих ступеней и тайно, незаметно следовала за вами.

– Но, месье, в темноте вы не могли видеть из этого окна, что происходит в саду!

– Света луны вполне достаточно при наличии подзорной трубы, а кроме того, я всегда могу выйти в сад. Внизу, в сарае, есть дверь, через которую можно выйти во двор пансиона, и ключ от нее всегда со мной. Сегодня днем вот пришел и увидел, что вы спите в классе, да и сейчас воспользовался той же привилегией.

Я не сдержалась и воскликнула:

– Будь вы порочным, коварным интриганом, какой ужас внушило бы ваше откровение!

Не обратив внимания на это замечание, профессор зажег сигару и затянулся, прислонившись спиной к дереву и глядя на меня с холодным интересом, как всегда, если пребывал в спокойном расположении духа. Я же сочла необходимым продолжить проповедь.

Профессор часто отчитывал меня по часу и дольше, так почему бы и мне хоть раз не высказать все, что думаю, – например, поделиться впечатлениями от иезуитской системы?

– Знание достается вам слишком дорого, месье. Эти тайные появления и исчезновения подрывают достоинство.

– Достоинство! – со смехом повторил профессор. – Видели хотя бы раз, чтобы я беспокоился насчет достоинства? Это вы, мисс Люси, обладаете чувством собственного достоинства. Как часто в вашем высоком присутствии я с удовольствием позволял себе топтать то, что вы изволили назвать этим словом: рвать его и разбрасывать по ветру в безумных порывах, которые вы созерцали с неподражаемым высокомерием, считая подобием игры третьесортного лондонского актера.

– Месье, уверяю, что каждый взгляд из этого окна наносит вред лучшей части вашей собственной души. Изучать человеческую природу таким способом – то же самое, что тайно, богохульственно пировать яблоками Евы. Как жаль, что вы не протестант!

Равнодушный к моим словам, профессор продолжал невозмутимо курить, а после задумчивого, хотя и не лишенного улыбки молчания, неожиданно проговорил:

– Видел я и кое-что другое.

– Что именно?

Он бросил в кусты недокуренную сигару, и она еще несколько мгновений светилась во мраке.

– Посмотрите, разве она не похожа на наблюдающий за нами глаз?

Он немного прошелся по аллее, но вскоре вернулся и продолжил:

– Я видел однажды нечто совершенно непонятное и потом всю ночь искал разгадку, но, признаюсь, до сих пор не нашел объяснения.

Я вздрогнула, и месье Поль заметил это.

– Испугались? Но чего: моих слов или ревнивого красного глаза?

– Просто замерзла: уже поздно, темно, да и воздух стал сырым. Пора вернуться в дом.

– Всего лишь начало девятого, но я не стану вас задерживать, только ответьте на один вопрос.

Я кивнула, но он не спешил его задавать. В саду действительно быстро темнело, к тому же вместе с сумерками пришли тучи и сквозь листву деревьев проникли первые капли дождя. Я надеялась, что месье Эммануэль обратит внимание на перемену погоды, однако он выглядел слишком сосредоточенным.