— В чем меня обвиняют? — перестаю ломать комедию и задаю вопрос по существу.

— В помощи террористам, захватившим уважаемых людей.

Смотрю на него, стараясь взглядом передать все, что я думаю об этом обвинении. Теперь мой черед красноречивых взглядов. Но его так не проймешь, тертый калач.

— А ничего, что я был одним из гостей и меня тоже захватили в плен?

— Есть у нас такая информация, да. Вот только вы, в отличие от остальных, каким-то образом оказались в мэрии в компании одного из террористов. Подозрительно, не находите?

— Не нахожу. У вас должны быть записи с камер брони спецназа, на которых прекрасно видно, в какой момент нас застали ваши люди и чем именно мы тогда были заняты. И сразу скажу, только слепой может посчитать, что мы были на одной стороне.

— Есть такая запись, да, — согласно кивнул он. — Только она ничего не доказывает. Вы могли разругаться, и результат этого наши бойцы и застали. Если вы не с террористами, почему не освободились раньше? С вашим уровнем это не должно было стать проблемой.

— Во-первых, я был не один, со мной еще один пленник был. Во-вторых, террорист был вооружен, я ждал подходящего момента, чтобы начать действовать без риска, что кто-то невинный пострадает. Уровень террориста мне был неизвестен, и приходилось перестраховываться.

— Допустим. Тогда есть еще обвинение в нанесении тяжких увечий.

— Кому? — удивленно спрашиваю, прокручивая в уме наш путь из комплекса, где было мероприятие до мэрии. И вроде бы никому ничего не ломал.

— Террористу.

— Вы шутите?

— Нисколько. Вы раздробили ему кисть, сломали руку выше, сломали ребро.

— А с чего вы взяли, что это сделал я? Он очень неудачно пережил столкновение аэрокара со зданием мэрии.

— У нас информация из достоверного источника.

— Это вы так называете второго пленника?

То, что его допросили, знаю. Правда, о чем именно говорили, не успел выяснить, узнал о том, что его водили на допрос, лишь по факту, в это время был занят другим.

— Допустим, — не стал отрицать следователь.

— А ничего, что он тоже все это время находился вместе со мной? И к нему у вас должны быть те же самые вопросы. Может, он пособник террористов? Сбежать или как-то освободиться он не пытался, вообще ничего не предпринял для этого.

В ответ получаю долгий и тяжелый взгляд. Ясно, ничего у них нет, просто пытаются прощупать меня, а вдруг выгорит. Вдруг за мной есть какие-то грешки и я начну юлить, нервничать? Вот тогда-то и можно будет поднажать, вдруг расколюсь. Да и нужно же хоть на ком-то отыграться за все? Остальных гостей трогать себе дороже, а я непонятно кто непонятно откуда и в пределах Земной Федерации неизвестен.

— У вас есть что-то, кроме пустых обвинений? Какие-то доказательства? Что-то веское? Если нет, тогда отпускайте уже меня, и так слишком долго проторчал у вас.

По лицу следователя понимаю, что ничего у него на меня нет, даже нормального повода еще помурыжить здесь. Удивительно было бы, окажись это не так.

— Вы свободны. Можете идти, — произнес он, поднявшись из-за стола. — Идемте, провожу. Вас ждут уже.

Иду следом за ним. Длинный коридор, и мы вышли в холл. Сразу же замечаю там Арти и Цербера.

— Вы свободны, — повторил следователь, подведя меня к ним. — Постарайтесь больше не попадать в подобные ситуации. Приятного времяпрепровождения на Нове.

Сказав все, что хотел, он оставил нас одних, отправившись дальше заниматься своими делами. Вещи мне возвращать не нужно. Костюм и обувь при мне, их не забирали, а больше у меня ничего не было.

— Наконец-то, — произнесла Арти и бросилась мне на шею, крепко обняв. Мне показалось, еще немного, и она оторвет мне голову от избытка эмоций.

Цербер же ограничился приветственным кивком.

— Почему так долго тебя не выпускали? — спросила Арти, продолжая обнимать меня.

— Это скорее к вам вопросы. Где мой адвокат? Тебя вытащили быстро, а вот по поводу меня таких действий я не заметил.

— Откуда знаешь? — удивленно спросила девушка.

— Пока сидел здесь, влез в их сеть, — тихо отвечаю Арти.

— Знаешь все?

— В общих чертах. Так чего вы меня раньше не вытащили отсюда?

— Бюрократия, — развел руками Цербер, прекрасно слышавший наш разговор.