До этого же я часов семь проторчал в одиночной камере. Не отель пять звезд, но, на удивление, оказалось вполне сносно. Отдохнул себе спокойно, подремал немного, полазил по внутренней сети отделения. С сетью вообще смешно вышло.

Сидел я, скучал и решил попробовать заглянуть в нее, особой надежды, что получится порыскать по ней, у меня не было. И каково же было мое удивление, когда, немного попыхтев, Эклайз сообщил, что успешно получил доступ и теперь можно спокойно пользоваться ею.

От подключения из внешней сети сеть отделения полиции хорошо защищена, но вот изнутри то ли кто-то поленился, то ли дело еще в чем-то, но защита гораздо слабее и с уязвимостями. Просто смешно. Неужели никто ни разу не воспользовался этим? В нынешние-то времена, когда для этого не нужны какие-то внешние устройства и достаточно одной лишь нейросети. Непонятно, но в любом случае подключиться Эклайзу удалось, и в моем распоряжении оказалась вся сеть. Подвоха же какого-то за эти часы обнаружить так и не получилось.

И конечно же, я не мог не воспользоваться тем, что у меня есть доступ к сети полицейского отделения. Времени у меня было предостаточно, так что я начал рыскать по ней, ища, что там есть интересного, и коротая время. Посмотрел обстановку в отделении, полазил по их базам данных. И даже нашел кое-что любопытное.

Например, Арти хотели обвинить в убийстве напавших на нас наемников. Вот ни с того ни с сего, вначале все было нормально, а потом, видимо, какому-то чинуше стрельнуло, и он отдал приказ арестовать всех, кто оказывал активное сопротивление наемникам с летальным исходом для последних.

Но ничего не вышло. Во-первых, Арти сама далеко не обычный обыватель, и в обиду ее давать никто не собирался. Как только появился такой намек, сразу же прибыл адвокат от наших сторонников среди местных и устроил в полиции такое, что они только рады были избавиться от причины, приведшей его к ним.

А во-вторых, она ведь не одна убивала, руки замарали и другие гости того вечера, сражаясь за свои жизни, и были они далеко не самыми простыми людьми. Плюс к этому вся ситуация в целом, начавшиеся обвинения в сторону полиции, как та вообще такое допустила.

И полиция решила все спустить на тормозах, не став рисковать. Самооборона и ничего больше — таков был итог удивительно краткого расследования, продлившегося буквально несколько часов. Вопросов ни у кого никаких по этому поводу не возникло. Гости вечера удовлетворенно кивнули, а полиция облегченно выдохнула, что сумела не по уши вляпаться в огромную кучу дерьма, из которой не факт что смогла бы выгрести без серьезных последствий для себя. Ну а в дерьмо она в целом все равно вляпалась — вопросы о том, как стал вообще возможен этот захват и все с этим связанное, никто не снимал.

Кроме этого, я же получил и доступ к камерам наблюдения. И они тут установлены не только в общественных местах, но и в камерах временного содержания арестованных. Нашел по ним Эрлиха и второго пленника. Пленник нормально, сидел недовольно смотрел на стену и ждал, когда им займутся, а вот Эрлих… Его поведение кардинально изменилось, со стороны казалось, что он тронулся умом. Но я же ведь не настолько сильно его прессовал. Это гениальная актерская игра или у него в самом деле поехала вдруг крыша? Непонятно. И, наблюдая со стороны, я так и не смог это выяснить.

Но ожидание закончилось, и вот меня притащили в эту комнату для допросов.

— Сергей Асов, — произнес следователь, сев за стол напротив меня и положив планшет перед собой.

Ох уж мне эта показуха.

— Сергей Асов, — согласно киваю.

— Что, родители тоже любят историю? — спросил он, усмехнувшись.

— Возможно.

Подколку игнорирую, прекрасно понимая, что ее вызвало. Да и глупо обижаться на такое. А доказывать, что перед ним сидит во плоти та самая история, смысла не вижу.

— Как же вы докатились до жизни такой, Сергей? — спросил он, сочувственно смотря на меня.

— Если бы полиция работала лучше, не пришлось бы докатываться до такого. Мы все же в столице, самом безопасном месте Земной Федерации. И вдруг такое. Да еще и где? Не просто на столичной планете, а в самом ее сердце — в столице! — возмущенно говорю.

В ответ получаю уставший взгляд, красноречиво передающий, что следователь думает про всю эту мою речь и что я уже далеко не первый, кто сегодня ему говорит подобное.