Разумеется, первое предложение Йоара состояло в том, чтобы сшить из лица этой девочки красивую новую куртку — но Али не позволила. Тогда Йоар придумал кое-что получше. Следующий раз, увидев её в коридоре, он весело крикнул: «Привет, Красная!» Она ничего не поняла. Но на следующий день он повторил: «Привет, Красная!» Через неделю её подруги злобно поймали Йоара и закричали: «Почему ты называешь её Красной?» Йоар удивлённо уставился на них: «Вы не знаете? Потому что она так легко краснеет. Вы не замечали, как у неё краснеет лицо от малейшей мелочи?»

Йоар не особо разбирался в трудных словах — поэтому, наверное, никогда не слышал о самосбывающемся пророчестве. Но никто не понимал его смысла лучше. Эта девочка никогда прежде не краснела. Но если все твои подруги объясняют тебе, почему тебя зовут «Красной», — это начинает случаться. Скоро девочка краснела, едва завидев Йоара. Потом начала краснеть просто от того, что пришла в школу. Вскоре даже её подруги называли её «Красной» за спиной. Она никогда больше не называла Али бедной девчонкой.

Вечером немного позже Йоар, Али и художник сидели в подвале у Теда, ели разогретую лазанью и читали комиксы. Они обсуждали, какую суперспособность хотели бы иметь. Ответы были предсказуемы. Йоар хотел суперсилу, чтобы защищать маму. Али хотела умение говорить с мёртвыми — чтобы общаться с мамой. Художник хотел быть оборотнем, меняющим внешность, — тогда, может, он смог бы стать таким, каким хотела его видеть мама: как все остальные дети.

Тед сидел молча, надеясь, что не придётся говорить, какую суперспособность он хочет, — и ему повезло, потому что Йоар попросил его сказать «что-нибудь умное». Это означало: Йоар хочет цитаты из супергероев. Поэтому, пока друзья лежали на полу так близко, что между их телами помещались только сны, Тед зачитывал любимые: у Человека-паука — «С великой силой приходит великая ответственность». У Флэша — «Жизнь не даёт нам цели. Мы сами даём жизни цель». У Чудо-женщины — «Что будет сильнее управлять тобой — твой страх или твоё любопытство?» Потом немного подумал, порылся в памяти, и произнёс слова Железного человека: «Героев создают выборы, которые они делают».

Четырнадцатилетние долго лежали в тишине на полу, дыша друг другом, пока Йоар не сказал осторожно: «Можешь вот ту… которую я люблю?»

Редко он звучал так уязвимо. Поэтому Тед мягко ответил — он знал, какую цитату имеет Йоар в виду. Это была из Бета Рэй Билла: «Если в этом мире есть только то, что мы создаём, братья, — давайте создавать хорошее».

Йоар закрыл глаза — как будто и правда пытался запомнить это. Он не боялся смерти: никогда не рассчитывал на долгую жизнь. Знал, что счастье существует — но не для него. Верил в Небеса, что хорошие люди живут вечно, — только не считал себя одним из них. Всё, чего он хотел: чтобы его мама была в безопасности — и чтобы художник прожил большую жизнь.

Позже вечером Тед попытался объяснить, что такое «антигерой», и Йоар вдруг очень разозлился: «анти» значит «противоположный», чёрт возьми. Значит, «антигерой» — это злодей. Тед сказал, что антигерой — хороший человек, иногда совершающий плохие поступки, — но Йоар думал наоборот: злодей, делающий хорошее, всё равно остаётся злодеем.

— Мой старик учил меня рыбачить. Чинить моторы. И когда-то давно влюбил маму в себя — поначалу он её не бил! Но зло есть зло. Несколько хороших дел его не уравновешивают. Это не чёртов футбол! — взревел он.

Тогда Тед сказал самое доброе, что кто-либо когда-либо говорил Йоару:

— Ты ни капли не похож на своего старика.

Йоар покачал головой и прошептал:

— Ты не знаешь, каково это. Когда я бью людей — я ничего не чувствую. Даже не сожалею об этом.

— Ты никогда не начинаешь драки, никогда не бьёшь тех, кто слабее… — попытался Тед, — но, конечно, знал, что это ложь: почти все были слабее Йоара.

— Мне надо домой, — быстро пробормотал Йоар, посмотрев на время.

— Завтра! — крикнул вслед Тед в темноту, но Йоар не ответил.

Двадцать пять лет спустя Тед замолкает в поезде. Он понимает, что, возможно, сказал слишком много — больше, чем был готов. Кивает на коробку с прахом и говорит Луизе:

— Йоар пытался спасти всех, кого любил. Будто чувствовал, что внутри него тикают часы — обратный отсчёт до катастрофы. Поэтому торопился — всё исправить для… всех нас.

— Из-за отца? — мрачно кивает Луиза — это утверждение, а не вопрос.

Тед тоже кивает. Глубоко вздыхает.

— Да. Только он никогда не называл его «отцом». Только «старик». Ему нужно было описание, отличное от того, как все остальные называли своих.

Потом добавляет: те, кто никогда не видел насилия близко, не жил под тиранией, могли спросить Йоара — почему он не вызвал полицию на своего старика? Как будто полиция уже не приезжала к ним в квартиру дюжину раз по жалобам соседей. Но никто не решался свидетельствовать против этого человека. Мать Йоара не решалась уйти от него, Йоар не решался оставить маму. Что могла сделать полиция? Посадить старика навсегда? Потому что иначе мир был бы недостаточно велик, чтобы Йоар и его мама могли убежать, когда тот выйдет. Тиранов нельзя победить — только уничтожить. И никакая помощь не шла.