— Я вас люблю и верю в вас! — улыбнулся художник.

— Дерьмо, — пробурчал Йоар.

Они пошли домой счастливые. На следующий день в порту отцу Йоара рассказали, что Йоар пришёл на линейку в платье. Другие мужчины смеялись над его отцом, дразнили его, — поэтому вечером, когда тот вернулся домой, он избил Йоара жёстче, чем когда-либо. Бил его так, будто тот — грязь, будто у него нет пульса. В первые дни рождественских каникул Йоар просто лежал на кровати в подвале у Теда. Ему было так больно, что он не мог даже дойти до пирса. Именно тогда Али дала ему нож.

Этого последнего Тед Луизе не рассказывает. Ничего про нож.

Той зимой Йоар спрятал его на дне шкафа. Когда пришла весна — в землю под цветами в жестяном горшке за окном своей комнаты. Потом в рюкзак. Он не притрагивался к нему до лета, когда начал приближаться август и отец скоро уйдёт в отпуск из порта. Йоар всё надеялся, что придумает что-нибудь другое, что кто-то придёт и спасёт его с мамой — как в комиксах про супергероев у Теда. Но никто не приходил. Ещё одно лето они не переживут.

Поезд ненадолго останавливается на серой станции. Полиэтиленовый пакет танцует в ветре на платформе. На картине на полу птицы летят в небе, острый соус блестит в свете, трое друзей на пирсе смеются над пердёжем, — а художник — во всём вокруг них. В каждом мазке. Тед смотрит на танец пакета за окном и кусает губу. Он никогда никому не рассказывал историю своего детства. Есть некая граница чувств, которые готов разделить с другими, когда с самим собой-то еле справляешься. К тому же Тед — из тех, кому едва выносимо, когда официанты спрашивают, как еда: слегка слишком интимный вопрос.

— Мне нравится Али! — заявляет рядом Луиза.

— Вот сюрприз, — отвечает Тед.

— Почему сюрприз? — серьёзно спрашивает Луиза.

Тед издаёт вздох средних лет — это особый вид вздоха, он требует куда больше усилий, чем подростковый.

— Разве ваше поколение понимает иронию? — говорит он.

— Разве ВАШЕ понимает? — тут же отвечает она, и он не может понять — иронично это или нет.

Он решает, что она победила.

— У вас много общего. И с Йоаром тоже. Вы бы им понравились, — признаётся он.

— Спасибо! — восклицает Луиза.

— Это не совсем комплимент: между ними двумя на пятерых работало пять нейронов, — угрюмо отвечает Тед, но уголки рта у него плохие лжецы, и она успевает заметить улыбку.

— Всё равно спасибо, — ухмыляется Луиза.

Потом она рисует за ниспадающими волосами, а Тед смотрит на часы — немного раздражённо. Поезд так долго стоит на станции, что они уже выбились из расписания. Полиэтиленовый пакет танцует на платформе, будто насмехаясь над его тревогой, будто пытаясь сказать: смотри! Вот как легко сделать себя счастливым!

Художник, Йоар и Али, несомненно, все трое смеялись бы над этим — над тем, что Тед настолько невротичен, что завидует полиэтиленовому пакету.

Он снова идёт в туалет. Кажется, он достиг возраста, когда нужно идти, даже если ничего не пил с прошлого раза, — будто тело изобретает собственную жидкость. Ближе к сорока, возможно, начинаешь таять изнутри. Луиза видит, как он выходит — но к своему удивлению замечает, что он поворачивает в другую сторону и исчезает в следующем вагоне. Она на мгновение паникует: он собирается выйти? Куда ещё он мог идти? Когда он возвращается с газетой и кока-колой, она смотрит на него, как будто он только что вытащил кролика из шляпы.

— Где ты это взял? — восклицает она, потому что никакой шляпы нигде не видно.

— В вагоне-ресторане, — отвечает он, как будто это само собой разумеется.

— Я думала, такое бывает только в кино, — в изумлении бормочет Луиза.

— Нет, они бывают в… поездах, — говорит он.

— Мне и правда, и правда надо было учиться взламывать поезда, а не машины, — заявляет она.

— Не знаю, любите ли вы кока-колу, — говорит он, как человек, который никогда в жизни не встречал подростка.

— Ты шутишь? — говорит она, выхватывая банку из его рук, как счастливый енот.

Они с Рыбкой иногда воровали кока-колу в магазине — только когда было что отпраздновать, например если из приюта съехал какой-нибудь особенно тупой тип. Или вообще любой тип. Газировка ледяная на зубах — Луиза смеётся от мозговой заморозки. Смеётся и Тед — беззвучно; она просто видит, как его грудь покачивается на сиденье рядом.

— Вы слышали об интернете? — спрашивает она, глядя на газету у него в руках.