Даже если это было фантазией, проснулась я всё равно в постели Клода. Состояние было паршивым, как после перепоя.

Я открыла ящик и не обнаружила ничего, что осталось бы от таблеток.

– Чёрт.

Клод завозился на другой части кровати.

– Что?

– Таблетки. Кончились. И травка тоже.

Клод, полностью одетый, перегнулся через меня и пошарил рукой в ящике.

– Ну, остался только героин.

Данная новость меня не обрадовала. Мне хотелось чего-нибудь именно сейчас.

Я закрыла лицо руками, ощущая острую нехватку посторонних нервных возбудителей в организме. Вмазаться или?..

Я достала из ящика тугой жгут и протянула руку.

– Давай.

– Ваш заказ.

Я любезно улыбалась.

Не улыбаться богатым дядям, которые оставляют чаевые, невежливо. Пока я ставила на стол три порции фузилли с подноса, с моей головой происходило что-то смутное, туманное. Да и улыбаться мне приходилось принуждённо, через силу. По обыкновению приветливая, я всегда улыбалась искренне, но сегодня в душе царила какая-то непогода.

На кухне, пока я ждала, когда приготовится заказ, моя сменщица, Эдит, задумчиво остановилась возле меня и сощурила глаза.

– Не хочу быть бестактной, Нора, но ты вся потная. Взгляни на своё лицо.

Эдит дала мне маленькое зеркальце, чтобы я оценила масштабы проблемы. Действительно – капли пота медленно ползли вниз по моему лбу, попутно образовываясь у линии роста волос и над верхней губой, словом, в тех местах, где этого логично было ожидать.

– Пустяки, – отмахнулась я. – Просто неважно себя чувствую. Скоро пройдёт.

Во-первых, мне бы очень хотелось по-настоящему отмахнуться от всего, что происходило с моим организмом, а во-вторых, «пройдёт», на самом деле, не скоро. Пока я не приму чудо-дозу. Я осознала это только сейчас, вот о чём сигналили моё тело и мой мозг.

Я уже ничего не принимала два дня. Побаловались – и хватит. Я вовремя одумалась, ровно в тот момент, когда «протрезвела» после первой и – хотелось бы надеяться – последней дозы героина в своей жизни. Я не винила Клода, ведь он не заставлял меня курить травку, глотать колёса и колоться. Это было исключительно моим решением. Или мне стоило его винить?.. Я предпочитала об этом не думать.

Хотя, думай не думай, а состояние на работе у меня было, мягко говоря, не очень. Всю оставшуюся смену Эдит косилась на меня и заботливо предлагала отправиться домой, так как людей особо всё равно не было, а я упрямо качала головой.

– Справлюсь.

Во мне всё зудело и скреблось. Отвратительное чувство, становящееся сильней и интенсивней с каждой минутой. Каждая клеточка моего тела изнывала и изнемогала. Всё было настолько плохо, что спустя пять часов длящейся смены я опрокинула поднос с морепродуктами прямо на посетительницу. Извиняться пришлось долго. Эдит лишь качала головой.

Такое было со мной впервые. Раньше я никогда не ощущала маниакальной тяги к чему-либо вообще. Теперь я обзавелась наркотическим голодом, который превратил меня в едва соображающее о чём-либо другом существо, которое просто жаждало, чтобы в него попала хотя бы капля необходимого стимулятора. Умом я осознавала, что свернула не на ту тропинку, но бросить всё это одним махом не представлялось возможным. Как там Клод однажды говорил? Чтобы бросить, нужно просто бросить. Ага, теперь я понимала, насколько это было даже смешно.

Мне было плохо. В довесок я очень сильно презирала себя. Какая-то жалкая дистимия смогла сделать меня слабовольной, сдавшейся. Ты ли это, Нора Фирс? Где твой воинствующий вызов идущему тебе наперекор свету?

В уборной я ещё раз взглянула на себя в зеркале. Ещё две недели назад я видела перед собой отражение ухоженной, опрятной девушки, в глазах которой теплилась жажда жизни, несмотря на все приключавшиеся с ней перипетии. Теперь на меня смотрело нечто потрёпанное, мрачное и всем своим видом алкающее хотя бы малюсенького кусочка спасительной таблетки. Я себя не узнавала.

И всё же я злилась на Клода. Он не заставлял меня открывать рот силком и не вкалывал наркотик без моего на то разрешения, но он потворствовал этому, как и потворствовал самому себе на этом пути в один конец. Клод проиграл Нилу Уайтри. Я проиграла самой себе.

Дома мне стало совсем невмоготу. Меня выворачивало на кровати, я лезла на стену, в то время как Клод, уже успевший «затариться», отдавал себя чувству блаженной эйфории.

Он зашёл ко мне в комнату.

– Нора, покури хотя бы. Тебе полегчает.