– Как чья-нибудь бабуля, – за кадром послышался развеселый голос Димы.

– Иди ты, чудило, – беззлобно отмахнулась она. – Ну так что, тебе филе курицы или рыбу пожарить?

В этом была вся Соня: заботливая, веселая, никогда не ропщущая. Дима скучал по ней.

Он выключил видео и включил следующее. У его роликов наблюдался определенный, выработанный годами неповторимый стиль. Дима очень любил уделять внимание деталям. Он снимал их не в макро-режиме, а общим планом, при этом умудряясь выделить эти детали так, чтобы они бросались в глаза и несли в себе какую-нибудь символичную значимость. Обладая тягой к самокритике, Дима все равно понимал, что вот она – его стезя, его путь, который он должен пройти под аплодисменты и овации.

Он взял запылившуюся в ящике рабочего стола камеру. Из окна его квартиры открывался живописный вид, поэтому он подошел поближе и направил объектив на улицу. Что-то давно забытое всколыхнулось в нем. Дима помнил, что нужно делать, чтобы снять ролик качественно и профессионально, он помнил каждый аспект, который обычно служит залогом успешной съемки. Он мог делать все на автомате, но самого желания как такового не было. Пряча камеру обратно в рабочий стол, тем самым он откладывал в долгий ящик свои крохотные, но все же имеющиеся амбиции, и ничего не мог с этим поделать.

Чуть позже в квартире раздалась трель дверного звонка.

Как ни странно, это оказалась Алиса. Она свободно прошла в квартиру и встала напротив Димы с четким намерением сказать что-то, по ее мнению, важное.

– Я пришла за некоторыми вещами.

– Валяй, – Дима равнодушно махнул рукой.

Но это, видимо, было еще не все, что она хотела сказать.

– Наверное, ты уже понял, что между нами все кончено. Не хочу, чтобы оставались какие-либо недомолвки.

– Вау, какое умное слово ты знаешь, – наигранно впечатлился он.

Алиса умудрилась сделать лицо святой невинности, которую несправедливо оскорбили.

– Да пошел ты, Скобцов.

За все время, пока Дима лежал в стационаре, она ни разу не позвонила и не написала ему – Дима увидел это, когда взял в руки забытый дома на две недели телефон. Ей были интересны только деньги и она сама. Как же Дима раньше этого не заметил? Ах, ну да – перед тем как загреметь в психушку и вообще задолго до проблем с головой Дима был совсем другим человеком. Его бдительность просто-напросто заснула под гнетом бурлящей тогда, яркой жизни, полной событий, тусовок и творческих съемок.

Алиса забрала вещи и ушла, не попрощавшись. Просто хлопнула дверью, как бы показывая «смотри, я ведь ушла, знай это и кусай себе локти». Наверняка она так и думала, это объяснялось ее дрянной натурой – когда ее больше ничто не связывало с человеком, она все равно умудрялась заставить его почувствовать себя так, словно он потерял нечто драгоценное и неповторимое. Своего рода «вампирская» токсичная манипуляция.

Скатертью дорожка.

Когда настал следующий день, с утра, едва помня себя, Дима еле-еле встал с кровати и начал собираться на первый приём к новому лечащему врачу. Приём был назначен на половину первого, но Дима все никак не мог раскачаться. Перед уходом он выпил две чашки кофе на голодный желудок, выкурил сигарету и, в итоге так и не позавтракав, вышел из дома.

Его одолевали смутные чувства – раньше он никогда бы не доверил какому бы то ни было врачу свою психику, он считал, что никакой психотерапевт или психиатр не разберётся в тебе, если ты сам в себе не можешь разобраться. Он считал так и до сих пор, только суть заключалась в том, что он собирался получить помощь, как невкусное лекарство – только потому, что так надо, а не потому, что он хотел этой помощи осознанно. Ему по-прежнему было плевать на свою жизнь. Если врачи помогут ему – хорошо, если не помогут – тоже хорошо. Значит, так надо.

Когда Дима оказался в нужном ему корпусе, который он искал по всему комплексу среди других корпусов, его взгляду предстала обыкновенная больница с обыкновенными больничными длинными коридорами и с обыкновенными желтоватыми стенами, увешанными всевозможными поучительными плакатами.

Нужный кабинет находился в правом крыле и по счету был первый. Дима взглянул на время в телефоне – можно было стучаться.

– Заходите, – донеслось по ту сторону двери.

Неуверенно Дима дернул за ручку и вошел.

Солнце, светившее из большого окна напротив, на мгновение ослепило его. Спиной к этому самому окну расположилось рабочее место серьезного, но достаточно молодого мужчины, который сидел на стуле, держа карандаш между указательным и средним пальцами.

– Проходите смелей, – подозвал он, сделав соответствующий жест свободной рукой. – Вы Дмитрий Скобцов, верно?

Дима кивнул в подтверждение.

– Да, это я.

Так или иначе пришлось подойти ближе, чтобы его сделавшийся тихим голос хоть как-то долетал до чужих ушей.