Он говорил, будучи уверенный в том, какую околесицу он втемяшил себе в голову в попытках убежать от реальных причин и следствий. Он говорил и верил самому себе и своим рассуждениям, как в непреложную истину.

«Да, – прозвенело в его мозгу лихорадочным, пьяным озарением, – я нормальный. Самый нормальный человек. Я просто повзрослел и немного оказался к этому не готов. Все нормально».

– Сочувствую, – поджала губы Уля. – А хочешь, – то ли в ее глазах действительно блеснул заговорщический огонек, то ли свет прожекторов так удачно осветил ее лицо, – хочешь, я помогу тебе расслабиться?

Дима уже было поперхнулся, подумав о не совсем приличных действиях, но Уля быстро его успокоила, прошептав на ухо, чтобы никто не слышал.

– У девчонки, которая пришла сюда со мной, есть чудо-таблетка. Сразу обо всем забудешь.

Дима внимательно посмотрел в ее глаза. Она шутила сейчас или?..

– Экстази, – одними губами выговорила она.

– Не боишься, что я могу быть из полиции? – кривовато улыбнулся он, не зная, как реагировать на предложение.

– Ну да, конечно, – отмахнулась новая знакомая. – Решайся, товар проверенный. По крайней мере, она так сказала.

– Тоже мне, утешила.

Глубоко внутри Дима все еще ощущал себя дерьмово. Эта пьяная придурь, просочившаяся в его голову, держала его на плаву и давала возможность хоть как-то двигаться и разговаривать, и он не хотел отпускать этот приятный, алкогольный морок, чтобы снова не разбиться о скалы горечи и о бесплодные старания понять, что с ним происходит.

И он согласился.

Разумным было это решение или нет – он подумает потом, а сейчас ему хотелось одного – забыться и как можно скорее.

Последний диалог, в котором поучаствовал Дима будучи смотрящим на мир через призму выпитого спиртного, состоялся с той самой подругой Ули, которая, как оказалось, отиралась где-то неподалеку и пришла по обыкновенному мановению улиной руки. Они представились друг другу, а затем – туман. Восприятие мира через алкогольную пелену сменилось на что-то более глубокое, пробравшееся во все фибры и овладевшее ими за считанные минуты.

Это было новое чувство, чувство эйфории. Оно захватило тело, мысли.

Пару минут Дима посидел на диванчике в закрытой зоне на втором этаже и вдруг понял, что все, что он видит перед собой – пляшущие огни, яркие стены, танцующие люди – казалось крайне занимательным.

Уля тоже приняла таблетку и сидела рядом с ним, поэтому делиться своими впечатлениями он мог беспрепятственно. Взгляд продолжал блуждать по клубу, замечая все новые и новые интересные детали, на которые раньше он не обращал внимания. Например, на трое девушек, профессионально танцующих на небольшой сцене клуба. Они умудрялись танцевать модерн под клубную музыку, это выглядело сочно и магнетически. Еще Дима заметил уголок, куда подходили посетители клуба с целью написать какой-нибудь веселый бред на стоящей там белой доске, предназначенной для подобных посланий. Для Димы все в один миг сделалось интересным.

– Ну как ты? – поинтересовалась Уля, улыбаясь во весь рот. – Лично я лечу.

– Я тоже. Это так… – Дима взял паузу, подбирая верное слово. – Это так приятно.

– Вот ты где! – звуча громче музыки пробасил подошедший Саша. – Ты вообще нормальный? Я ищу тебя уже сорок минут.

Саша внимательно посмотрел на глупую беспричинную улыбочку Димы и наклонился, оценивая его взгляд.

– Эй, что это с тобой? У тебя зрачки очень сильно расширены.

– Да.

– И ты выглядишь странно.

– Да.

– Что ты принял?

– Перестань быть курицей-наседкой, – Дима хотел продемонстрировать раздражение, однако его хватило только на грозность в голосе, в которую он сам даже не поверил.

– Так, мы идём домой. Сегодня я заночую у тебя, чтобы больше никаких фортелей не выкинул.

– Саша, иди к черту, а? – почти добродушно послал его Дима. – Ты не сдвинешь меня с места. Я никуда не пойду.

Саша ещё с минуту нависал над его развалившимся по дивану телом и его взгляд то и дело бегал от Димы до его новой знакомой; было отчётливо видно, что он не одобрил ее, и неважно, что она пока и слова не проронила – только смотрела своими ненормально расширенными зрачками.

– Я действительно не собираюсь сдвигать тебя с места, не мое это дело, но поверь, потом, когда оклемаешься, ты будешь об этом жалеть.

– Это угроза?

– Понимай как хочешь. Я ухожу.

И правда – Саша ушёл. Дима не почувствовал ничегошеньки: ни укола совести, ни стыда, ни тоски – а просто непроизвольно переключил внимание на более интересные «объекты».

Уля сидела рядом с ним и давила блаженные улыбочки. Впрочем, как и сам Дима.

Уля продолжительно погладила его по руке, а затем нашла его ладонь, чтобы сжать ее и потянуть за собой.