Неудачливый грабитель ещё покрутился минуту — и ушёл. Видимо, решил, что овчинка выделки не стоит, или побежал проверять подельника. Семён подождал ещё пять минут, потом десять — и тихо растворился в рыночной толпе. Руки тряслись. Колени подгибались. Костяшки правой руки были ободраны до крови — об стену, видимо, когда грабителя тормозил. Ссадины затягивались на глазах, но дрожь не унималась.

— Штопаный крот, — выдохнул Семён, привалившись к стене какого-то сарая на задворках рынка. — Это что сейчас было?

«Ты подрался», — с некоторым капитанством констатировал Шиза.

— Я не умею драться, ты же знаешь!

«Тело плюс навыки. Скрытность даёт не только умение прятаться — она даёт понимание пространства, позиции, дистанции. А кража — точность движений рук. Сложи это вместе, добавь физические характеристики выше среднего — и получишь человека, который не боец, но удивительно скользкий противник. Попробуй поймать смазанную маслом свинью».

— Красивая метафора. Я тронут.

«Всегда пожалуйста».

Семён отдышался, проверил деньги — всё на месте, десятка в кармане штанов. Ещё мелочь — от зиминского кошелька и предыдущей добычи. Итого — рублей двенадцать с лишним, если округлить. Серьёзная сумма, но и тратить есть на что. Вот пиджака было жалко. Без верхней одежды в здешнем климате — не вариант, осень в разгаре, по ночам уже подмораживает. Да и вид без пиджака слишком уж босяцкий для того, что он задумал.

Следующие полтора часа Семён потратил на то, что мысленно окрестил «операцией гардероб». Суть была проста: купить одежду в нескольких разных местах, чтобы ни один торговец не мог составить полное описание его нового облика. Паранойя? Она самая. Но лучше паранойя, чем допрос в участке с объяснениями, почему на тебе вещи трёх разных покойников и одного обокраденного купца.

В лавке на Садовой — картуз, серый, неприметный, десять копеек. В рядах у Гостиного двора — пальтишко, потрёпанное, но тёплое, с целыми пуговицами и без видимых дыр, рубль. На развале у моста — жилетка в полоску, двадцать копеек, и шарф, шерстяной, коричневый, пятнадцать. В каждом месте он выглядел немного иначе — то с поднятым воротником рубашки, то без, то сутулясь, то выпрямив спину. Нигде не задерживался, нигде не торговался дольше минуты. Пришёл, купил, ушёл. В результате получил новый, полностью собранный образ, по всем заветам инстаграмных стилистов. Картуз, рубашка, жилетка, пальто, штаны, сапоги, шарф. Ничего яркого, ничего запоминающегося. Типичный мелкий служащий или приказчик средней руки — из тех, что тысячами населяли петербургские доходные дома, каждое утро ходили на службу и каждый вечер возвращались обратно. Незаметные, неприметные, никому не интересные.

Идеально.

Переодевался в подворотне — нашёл тихий двор, проверил, что никого нет, быстро сменил одежду. Старую — то есть купленную у Кузьмича рубашку и штаны — скатал в узел и сунул в приобретённый тут же, за пятак, холщовый мешок. Пригодится — не пригодится, выбросит. Мешок с барахлом, кстати, неплохой элемент образа: студентик, который тащит домой стирку.

— Так, — Сема остановился на углу, оглядывая улицу. — Дальше у нас что?

Дальше — больше. В смысле, нужно было решать вопрос с жильём. Задолбало ныкаться по развалинам, как последний бомжара, хотелось нормального жилья. С дверью, которая запирается. С крышей, которая не протекает. С адресом, который можно назвать, если понадобится. Но для этого нужно было стать кем-то, кому хозяйка доходного дома сдаст комнату, не задавая лишних вопросов.

Нужно было усилить маскировку. И если магических — или системных, чем они отличаются, попаданец пока не понял, — методов недостаточно, то нужен был, например, реквизит.

Мысль пришла сама собой.

Театр. Ну, там где грим, парики, накладные усы. Педиковатые интеллигенты, любители повыпендриваться. Мэри Поппинс, наверное, тоже имеется.

Театров в городе — столице Российской Империи, как-никак, пусть и альтернативной — было немало. Семён знал про Мариинский, про Александринский, слышал краем уха про какие-то ещё. Лично в подобных заведениях он бывал только в детские и подростковые годы, в рамках безуспешных попыток повысить культурный уровень школоты, и вынес оттуда стойкое убеждение, что все эти любители театра, оперы и балета просто выпендриваются. Хотя нет, была ещё попытка произвести впечатление на одну возвышенную особу, но особа всё равно не да… в смысле, безуспешная попытка. Но теперь он компенсирует этот облом.

Для задуманного нужен был не самый дешёвый и не самый маленький — чтобы имелись нормальные гримёрные с нужным реквизитом и чтобы затеряться в толпе было легче.

Расспросы заняли ещё полчаса. Спросил у мальчишки-газетчика, где сегодня дают спектакль, получил перечень из пяти мест. Подслушал разговор двух дамочек о том, что в «Суворинском» сегодня премьера, а билеты ещё есть, представляете, какой позор для труппы. Уточнил у извозчика, далеко ли до Фонтанки, и получил в ответ подробное описание маршрута, сдобренное рекомендациями по питейным заведениям в округе.