— Интересного — это как?

«Удиви меня, и получишь знание тайнописи. Полное, включая все вариации и подшифры».

— То есть конкретики не будет.

«Конечно не будет. В этом же вся прелесть».

Семён выругался — тихо, но с чувством. Документы нужно было прочесть. Очень нужно. Это была информация о роде Рыльских, возможно — о его собственном… нет, не его, тела, которое он теперь носил… звучит бредово, но как ещё сказать? Но в любом случае столь же важная, необходимая для выживания.

— Ладно, — он сунул бумаги обратно в конверт. — Потом разберёмся. Сейчас есть дела поважнее.

«Например?»

— Например, жрать хочу. И деньги нужны. И вообще — нужно валить с Выборгской, перестало мне здесь нравиться почему-то.

Последнее было очевидно, после событий с Рыльскими оставаться на Выборгской было самоубийством. Они прочесали район, убили или допросили всех, кто мог что-то знать. Рано или поздно кто-то вспомнит про странного парня, который появился несколько недель назад и работал на Филина. Кто-то опишет его внешность. И тогда пазл у родственничков сложится.

— Пойду в центр. Там людно, легче затеряться. И народец богаче. Да и просто неожидано для всех это будет.

«Рискованно».

— Рискованно — это оставаться здесь и ждать, пока меня найдут.

Шиза не стал спорить. Видимо, согласился. Или просто потерял интерес к разговору — с ним никогда не угадаешь.

Сборы много времени не заняли — собирать-то особо нечего. Медальон на шею, конверт с документами за пазуху, остатки денег в карман. Всё его имущество умещалось в карманах небогатой одежды. Нужно было добыть что-то получше, то что нормально смотрелось на Выборгской, в более благополучных местах будет привлекать ненужное внимание — и это ещё одна причина направиться в центр.

Навык маскировки, полученный вчера… или сегодня… в общем, недавно — работал на удивление хорошо. Семён чуть изменил походку, сгорбился, опустил голову. Взъерошил волосы, зачесав их на лоб, скрывая характерную линию бровей. Немного, но достаточно — для случайного наблюдателя он теперь выглядел другим человеком. Совсем не тем парнем, которого видели с Филином и Хряком. Явно не тем, чьё описание могли разослать Рыльские.

Путь до центра занял почти два часа. Семён шёл не по главным улицам, а дворами, переулками, через проходные подъезды. Навыки помогали выбрать безопасный маршрут, подсказывая оптимальные маршруты, предупреждая об опасностях. Здесь — городовой на углу, лучше обойти. Там — группа подозрительных личностей, не стоит привлекать внимание. Вон тот дом — проходной двор, можно срезать.

Город менялся по мере приближения к центру. Грязные улицы Выборгской стороны уступали место вполне приличным мостовым. Покосившиеся бараки превращались в солидные каменные дома. Люди одевались лучше, двигались увереннее, смотрели снисходительнее на всякую шваль вроде него… так бы и двинул сволочи, да нельзя. Семён старался не привлекать внимания. Двигался в тени, держался края тротуара, уступал дорогу господам и дамам. Типичный босяк, таких здесь терпели, но только пока они не создавали проблем.

К четырём часам он добрался до района, который смутно напоминал Литейный проспект — широкая улица с магазинами, ресторанами и доходными домами для людей побогаче. Здесь уже вовсю горели фонари — магические, судя по ровному, неморгающему свету. И людей было много, что хорошо. В толпе легче затеряться. В толпе легче работать.

Желудок напомнил о себе — громко, требовательно, как избалованный ребёнок. Семён огляделся в поисках чего-нибудь съедобного и дешёвого. Нашёл лоток с пирожками — похоже, с капустой, судя по запаху. Отдал последние копейки, получил три штуки, тёплых и почти свежих. Съел их за минуту, не чувствуя вкуса, просто заполняя пустоту в желудке.

Успокоив аппетит, начал осматриваться уже профессиональным взглядом. Вон тот господин с тростью. Средних лет, сытое лицо, одет добротно, хоть и без вычурности — скорее купец средней руки, чем действительно богатый… но желает таковым казаться. Идёт неторопливо, поглядывает по сторонам без настороженности — сразу видно, чувствует себя в безопасности. Лениво скользнул взглядом по его фигуре и сразу зацепился за жилет. Там, в левом кармашке, угадывалась характерная выпуклость. Часы. Золотые, судя по тусклому блеску цепочки, которую господин небрежно выпустил наружу — демонстрация статуса… или приманка для его коллег, тоже нельзя исключать.

Но все же, быстро прикинул — часы пристёгнуты к цепочке, цепочка закреплена на пуговице жилета. Снять можно двумя способами: либо перерезать цепочку специальными щипцами — но их нет. Либо отстегнуть карабин, если удастся до него добраться. Второе требует близкого контакта и секундного отвлечения внимания. Риск высокий, но и добыча жирная.

Господин прошёл мимо, даже не взглянув в сторону Семёна. Тот проводил его взглядом, отмечая походку: чуть косолапит при ходьбе, значит, в случае погони далеко не убежит. Если ничего другого не найдется, можно будет взять его на обратном пути.