Понимаю ли? Полагаю, он прав. Адди Северсон многое пережила за последний год, и правда в том, что я была с ней строга. Может, потому что злюсь, что мой собственный наставник потерял работу из–за нее.

– Ладно, – соглашаюсь я. – Я не пойду к директору. Я поговорю с ней об этом после урока и дам знать, что она получает ноль, но не буду докладывать.

– Ты поступаешь правильно, Ева.

Он целует меня еще раз в макушку, затем вылезает из кровати и идет в ванную. Через секунду включается душ, и мой телефон жужжит на тумбочке, где я его оставила. Я беру его, и вижу сообщение в Snapflash.

Джей: Увидимся завтра вечером?

Я смотрю на дверь ванной, откуда все еще доносится шум душа. Я так долго искала такой страсти от Нейта. Во многих отношениях это было абсолютно идеально. Именно то, чего я хотела, и я надеюсь, что в будущем будет больше таких моментов.

И все же что–то во всем этом меня беспокоит.

Может, мне не нравится, что как только все закончилось, он начал говорить об Адди. А потом сразу же пошел в душ.

Но в конце концов, дело совсем не в нем. Дело в парне на другом конце провода. Джей наскреб достаточно денег, чтобы купить мне красивые туфли на день рождения, когда мой собственный муж не подарил мне ничего. Мне никогда не приходилось сомневаться, есть ли у него скрытый мотив. Я вижу по его лицу, как сильно он меня хочет. Так что мне нужно лишь мгновение колебания, прежде чем напечатать ответ.

Ева: Я буду.

Глава 34.

Адди

У Кензи тренировка группы поддержки как минимум до пяти, может, и дольше. Ее родители с их высокими должностями тоже будут не раньше вечера.

У меня же, с другой стороны, совершенно нет занятий, пока я жду, выгонят ли меня завтра из школы.

Я паркую велосипед в квартале от дома Кензи, пристегивая его цепью к фонарному столбу. Я беру рюкзак с собой, идя по улице к ее большому дому, тяжесть книг заставляет лямки впиваться в плечи. Иду целенаправленно, будто я здесь по делу. Будто я подруга Кензи, пришедшая к ней в гости.

Хотя это очень далеко от правды.

Я звоню в дверь, ожидая звука шагов. Звоню второй раз для верности, но в ответ лишь тишина. Как я и предполагала – никого нет дома. Дом совершенно пуст.

Я смотрю на соседние дома, которые выглядят такими же темными и тихими, как дом Монтгомери. Когда я уверена, что за мной никто не наблюдает, я пробираюсь вокруг дома, топая по пышному зеленому заднему двору.

Добравшись до задней двери, я роюсь в кармашке рюкзака. Достаю связку ключей, что лежит внутри. Я выкинула усыпанный стразами брелок с именем Кензи, но ключи оставила. Конечно, вполне возможно, что когда Кензи потеряла ключи, они решили сменить замки. С другой стороны, она живет в безопасном районе. Может, ее родители решили, что она просто где–то обронила ключи, и это не стоило нервотрепки со сменой замков.

Ну, так или иначе, сейчас узнаем.

На связке три ключа, но один крупнее и больше всего похож на ключ от дома. Я делаю глубокий вдох и вставляю ключ в замок. Считаю до десяти про себя, затем пытаюсь повернуть ключ.

Он поворачивается.

Я замираю на мгновение, прислушиваясь к звуку лающей собаки. Ничего не слышу. Так что я поворачиваю ключ до конца, поворачиваю ручку и толкаю дверь, входя в кухню дома Монтгомери.

Первое, что я делаю внутри – оглядываюсь в поисках сигнализации. Я видела такие в других домах, и это означало бы, что если я ее не отключу, либо завоет сирена, либо тихо уведомят полицию. В любом случае, я этого не хочу. Но я не вижу никакой клавиатуры или признаков того, что в доме есть сигнализация.

Что с их стороны глупо, потому что этому дому нужна сигнализация. Войдя в дом Монтгомери, я поражена. У них открытая планировка, так что из их сверкающей новой кухни я вижу огромное пространство и дорогую мебель в гостиной. Наш дом построили более ста лет назад, и сомневаюсь, что интерьер с тех пор сильно менялся. У нас один и тот же холодильник всю мою жизнь, и мне кажется, он переживет и меня, и всех, кто мне дорог.

Я оставляю кеды у задней двери, потому что их ковер очень светлый, а я уже оставила несколько пятен на кухонном полу своими грязными туфлями. Крадусь через гостиную к лестнице с ковром. И затем начинаю подниматься.

Не могу поверить, что я это делаю. Достаточно плохо было то, что я впервые в жизни списала на экзамене (и попалась). А теперь, всего несколько часов спустя, я вламываюсь в дом, черт возьми. Но во всем этом виновата Кензи. Ей необязательно было стучать на меня миссис Беннетт, и ей необязательно было делать все те вещи, что она делала со мной весь семестр. Она заслуживает того, что ее ждет.

Когда я добираюсь до верхнего этажа, первая комната, которую я встречаю – ванная. Я захожу внутрь, любуясь блестящими белыми приборами и разноцветными зубными щетками, выстроенными на столешнице у раковины. Боже мой, это подогрев сиденья на унитазе? Было бы странно попробовать?