– А поднос свой не хочешь?

Мне хочется сказать ей, что у меня пропал аппетит, но я почти уверена, что если скажу хоть слово, то разревусь. А все мы знаем, что это худшее, что можно сделать. Поэтому я марширую из столовой с высоко поднятой головой. Мне почти кажется, что я слышу, как Хадсон окликает меня по имени, но я, должно быть, галлюцинирую, потому что сомневаюсь, что он бы так сделал.

Глава 15.

Адди

Когда я спешу на собрание поэтического журнала, я натыкаюсь на Кензи и Хадсона.

Ну, не то чтобы натыкаюсь, скорее вижу их. У Хадсона тренировка по футболу, а у Кензи, наверное, тренировка группы поддержки, но они решили побыть пару минут вдвоем, спрятавшись в одном из тихих закутков на четвертом этаже, за рядом шкафчиков.

Они правда хорошо смотрятся вместе, оба с идеальными светлыми волосами. Если бы между мной и Хадсоном что–то было, мы бы не смотрелись так гармонично. Не то чтобы между нами что–то было. Было время, когда... Ну, скажем так, я написала пару стихов о Хадсоне Янковски. Мы проводили столько времени вместе, и он был моим самым лучшим другом на свете, но при этом именно о нем я фантазировала, оставаясь одна в своей комнате.

А теперь он с Кензи. Они не целуются, но стоят очень, очень близко друг к другу, тихо разговаривая.

Странно, ведь раньше мы высмеивали Кензи и ее приспешниц. «Они обязаны ставить ей алтарь в своих спальнях», – шутил Хадсон. «И отдавать ей двадцать процентов всех своих доходов».

«Но она правда симпатичная», – сказала я ему однажды. И Хадсон издал звуки, будто его тошнит. Конечно, ему тогда было всего тринадцать. Теперь, глядя ей в глаза, он совсем не похож на того, кого вот–вот стошнит.

Фу, они сейчас поцелуются. Я даже смотреть не могу.

Смотрю вниз на два рюкзака, брошенных у стены. У Хадсона дешевый, черный. У Кензи – с кожаной отделкой, увешанный кнопками и украшениями. На одном брелоке имя «Кензи», выложенное стразами. Интересно, сделали ли его на заказ. Я также замечаю, что на брелоке висит пара ключей. Ключ от ее дома.

Я снова осторожно поднимаю глаза на Кензи и Хадсона. Они все еще разговаривают, полностью поглощенные друг другом. Никогда не думала, что доживу до того дня, когда Хадсон станет одним из ее приспешников – хуже того, ее парнем. Тихонько я снимаю брелок с молнии ее рюкзака и скольжу им в карман.

Уходя, я жду, что Кензи закричит мне вслед. Она и так меня ненавидит, а это была бы последняя капля, если бы она увидела, как я беру ее ключи. А что, если она расскажет директору? Зачем мне так рисковать и снова влипать в неприятности?

Но она меня не ловит. Я спускаюсь по лестнице, и к тому времени, как добираюсь до третьего этажа, понимаю, что я в безопасности.

Брелок все еще в кармане, когда я добираюсь до собрания поэтического журнала. Я удивлена, как мало учеников пришло. Я думала, судя по популярности мистера Беннетта, комната будет набита битком. Но, с другой стороны, он еще и в школьной газете работает. Может, там достаточно возможностей для девчонок пофлиртовать с ним. В любом случае, я рада, что здесь не так много народу. Так не страшно.

Когда я вхожу в комнату, мистер Беннетт разговаривает с другим учеником, но он поднимает глаза, и его широкая улыбка озаряет лицо. Он извиняется перед собеседником и подбегает ко мне.

– Адди! – говорит он. – Я так рад, что ты смогла прийти!

Я так потрясена его энтузиазмом, что могу только кивнуть.

– Ну, проходи, – говорит он, потому что я все еще стою в дверях. – Как видишь, у нас не так много народу, но все, кто приходит, очень преданны делу. И я хочу познакомить тебя с нашим главным редактором.

Он подводит меня к девушке, которую я узнаю – она из выпускного класса. Я почти уверена, что ее зовут Мэри. У нее черные как смоль волосы, коротко стриженные снизу и лохматые сверху, падающие на глаза. На ней толстовка на молнии, застегнутая до горла, перед ней раскрытая тетрадь на пружинке, страница испещрена злыми черными каракулями и наполовину законченными рисунками скелетов. При виде меня она хмурится.

– Привет, Мэри, – говорю я, надеясь, что ей будет приятно, что я знаю ее имя.

Девушка выглядит недовольной.

– Я Лотос. Не Мэри. Я похожа на Мэри, по–твоему?

Вопрос звучит риторически, но даже так я качаю головой: нет. Я все еще почти уверена, что ее настоящее имя Мэри, но я буду звать ее Лотос, если она хочет.

– Лотос, покажи Адди, что к чему, – говорит ей мистер Беннетт. – И еще, у Адди есть феноменальное стихотворение, которое она написала для моего класса. – Он подмигивает мне. – Мне кажется, это материал для первой полосы.

Наверное, это была не лучшая фраза, чтобы расположить к себе эту враждебную девушку, но в то же время от похвалы у меня подкашиваются колени. Я всегда была посредственной ученицей, и, возможно, это первый раз в жизни, когда я почувствовала, что у меня что–то получается хорошо.