Егор сел на стул и обхватил лицо руками.

— Погодите расстраиваться, — сказала Инга. — У вас появился шанс на новую жизнь. Используйте его по максимуму.

— Вы каждый раз это говорите, да?

— Да. Это скрипт. — Инга открыла дверь. — Вам пора, зеркало налево, выход направо. И вот ваш бейдж.

Егор покорно пошел к выходу, стараясь не разрыдаться и параллельно думая о том, что некоторая женская часть теперь навсегда с ним.

Он посмотрел на бейдж: Кирилл, двадцать пять лет, студент-медик.

Звучит неплохо. Лучше, чем менеджер, лучше, чем искусствоведша, лучше, чем неудачник-повар. Хуже, чем Елена, которая возглавила ресторан, хотя кто его знает. К зеркалу не пошел.

Церберша на ресепшене мельком взглянула на него и кнопкой открыла дверь.

Егор (Кирилл?) вышел на улицу, стрельнул у охранника сигарету и закурил. Опустился на скамейку и уставился на свои неожиданно модные рыжие ботинки, пытаясь осознать случившееся. Казалось, всё вокруг в матовой дымке — последствия новой дегустации. Егор закрыл глаза. В голове шумело, но он все еще помнил ее голос; помнил, как Линда пахла и как шла по бульвару, курила, запрокидывала голову, смеясь; как он первый и последний раз поцеловал ее и ее губы… Страшнее всего было это забыть. Егор знал — скоро его воспоминания и воспоминания Елены будут все бледнее и бледнее, пока не сотрутся совсем. В груди защемило.

— Эй! — раздался рядом девчачий, но резкий голос. — Ты сел на мое место.

Егор открыл глаза и уставился на источник звука.

Перед ним стояла девчонка — лет пятнадцати, не по сезону легко одетая, длинная челка почти полностью закрывала глаза.

— Где тут написано, что это твое место? — спросил Кирилл грубо.

— Да вот, видишь, тут сумка моя. — И она указала на торбу непонятной формы, полностью увешанную брелоками и значками.

Кирилл плюхнулся на скамейку рядом, в самом деле совершенно ее не заметив. Тоже последствие дегустации, конечно, — не заметить такое сложно.

— Понял. Сорян.

Кирилл подвинулся к краю, чтобы девчонка могла сесть, но она не стала. Стояла и все так же вызывающе на него смотрела.

— Закурить есть?

— А не рано тебе?

Девчонка усмехнулась.

— Я Лу, — сказала она и протянула руку в перчатке с обрезанными пальцами. — Ты тут работаешь?

Кирилл пожал плечами. Какая разница?

— Ну ты же вышел из центра, да? Из дегустационного? — Она смотрела на него хитро, с прищуром.

Он нахмурился:

— Допустим. Тебе-то что?

— Ничего. Я расследование провожу, — призналась она. — Тут все странные такие. И заходят странные, и выходят странные, а я фиксирую.

Кирилл рассмеялся.

— Да мне просто хреново, — сказал он.

Лу не поверила.

— Знаешь, — сказала она, наконец садясь рядом, — мне кажется, вы слишком многого ждете от мира. Дегустируете друг друга, и все равно вам хреново — какой тогда в этом смысл?

Кирилл молчал, и Лу продолжила:

— А я вот ни разу не хотела менять себя.

— Повезло, — хмыкнул Кирилл. — В твоем возрасте такое бывает редко.

— Я знаю, — серьезно сказала Лу. — Но я бы лучше поменяла всех вокруг себя, сечешь? Училку по алгебре, президента, отца.

— Умно, — согласился Кирилл. — Так и чего ты здесь торчишь тогда?

— Я же сказала — провожу исследование. Я блогер, может. Сниму интервью с одним из вас, и будет у меня миллион просмотров.

Кирилл повернулся и внимательно на нее посмотрел.

— Никакой ты не блогер, — вздохнув, сказал он. — Давай рассказывай, на черта тебе это нужно.

— Прям, — фыркнула Лу.

Некоторое время они сидели в молчании.

— Ну я пойду тогда, блогер, — сказал Кирилл, вставая.

Вестибулярный аппарат адаптировался, и теперь он мог хотя бы крепко стоять на ногах.

— Можно я с тобой? — быстро спросила Лу, стаскивая со скамейки торбу и перебрасывая ее через плечо.

— Нельзя, — честно сказал Кирилл. — Я взрослый мужик, куда я с тобой пойду?

Лу вдруг рассмеялась. Кирилл даже обиделся. Ему остро захотелось посмотреть на себя в зеркало, хотя он точно помнил, что на бейдже была цифра 25.

— Ты сейчас решишь, что я дура какая-то… — начала Лу.

— Уже, — вставил Кирилл.

— Ага. Ну вот. А я просто чувствую, когда кто-то в отчаянии, понимаешь. Ну есть у меня такая суперспособность. Я о ней не говорю обычно никому, но ты ж в отчаянии?

Кирилл внимательно посмотрел на нее.

— Точно дура, — сказал он и, обогнув, пошел в сторону метро.

Лу нагнала его, торба била ее по бедру.

— Ну правда, блин, дай я побуду рядом. Иногда в жизни надо быть, знаешь… свидетелем.