Призрак, который три столетия сидел безвылазно в усадьбе, не имея никаких развлечений и возможности общаться с другими людьми? Да запросто!

Несмотря на это, я понадеялся на рассудительность княгини, не девочка ведь, глупости творить, и тут же об этом пожалел.

Наталья Петровна лениво проплыла за моим плечом. Шлейф её призрачного платья зацепился за угол двери, и петли жалобно скрипнули. Сидоров дёрнулся от звука и оглянулся.

— Опять их, что ли, забыли смазать, — пробормотал лейтенант и махнул рукой, — Ладно, пойдём.

Вот ведь, старая… Специально это сделала. Навьи без проблем преодолевают любые препятствия, а тут…

Пошалить захотелось?

— Ух, — я погрозил кулаком призрачной княгине, на сто старуха только хихикнула.

— Значит так, — начал Сидоров, шагая рядом и постукивая краем кителя по бедру, — здесь у нас бухгалтерия, — парень указал на широкую дверь, из которой как раз выплыла дородная дама в розовой кофточке, круглых очках в такого же цвета оправе и длинной цветастой юбке. Она вежливо кинула Александру, а меня обдала ледяным взглядом, но я сразу почувствовал, как меня словно просканировали насквозь, точнее — попытались, но не сумели. Тётка наткнулась на защиту и тут же перевела взгляд в сторону.

Ведьма, причём не из слабых.

— Софья Прокофьевна, познакомьтесь, это наш новый сотрудник, Алексей Гаврилов.

— Вот как? Чьих будешь?

Я непонимающе уставился на женщину.

— В смысле?

— Ну я же вижу, что ты ведьмак. К какой коалиции старых пердунов принадлежишь?

— Эм-м, ни к какой. Я сам по себе.

— Кромешник он, — пояснил лейтенант.

— А, тогда понятно. Эти всегда одиночки, плохо с другими уживаются. Ну ладно, Кромешник, свидимся ещё, — махнуло рукой розовое недоразумение, и цокая каблуками, направилось по своим делам.

— Саша, а что за коалиции?

— Я думал, ты знаешь. Многие ведьмаки объединяются вместе и образуют что-то вроде объединений по направленности дара.

— Угу, спасибо за пояснение. Буду иметь в виду.

— Так, вот тут у нас обитают юристы. Ну а там, святая святых — планово-аналитический отдел.

— Погоди, аналитики же вроде в следственном сидят. Мне Гранатов рассказывал.

— Сидят, — кивнул Сидоров, — но больше для отвода глаз. Настоящие специалисты работают тут.

— Как у вас всё сложно.

— Ага, — согласился лейтенант, — Наши стараются с ними сводить общение к минимуму, с теми, которые в следственном обосновались. Мы считаем их занудами, а они нас — бесами в человеческом обличье. Побаиваются, может и не зря.

Призрачная княгиня, плывя сбоку, критически осматривала лампы, висящие на потолке.

— Пошлость, — презрительно протянула Голицины, — Как в дешевом трактире или в морге.

— Зато тепло и мухи не кусают, — буркнул себе под нос.

Сидоров косо на меня посмотрел:

— Что?

— Ничего, так, кое о чём подумал.

— Не думай, легче жить станет.

— Стоп, Наталья Петровна, — я чуть не сбился с шага, только сейчас сообразив, что именно сказала Голицина, и сразу перешел на мысленную речь, — Откуда вы знаете, какой свет бывает в моргах?

— Ну-у, — загадочно протянула призрачная старуха, — А что мне было делать ночью? Навьи не спят. Скучно сидеть на одном месте, если можно развеяться. Вот я и решила прогуляться по городу, заодно посетить все мертвецкие.

— Вот эту у вас развлечение, — хмыкнул в ответ.

— Не ёрничай, Кромешник. Сам же говорил, что тебе нужно выяснить, осталось ли хоть что-то от душ убитых девчонок в Филёвском парке и усадьбе моего зятя. Вот я и решила посмотреть. Времени на их поиски потратила уйму и всё зря. Ничего не нашла, даже слепка не осталось.

— Скверно.

— Угу, — согласилась призрачная Наталья Петровна, — Жалко мне их. Канули в небытие, без права на перерождение.

— Спасибо, — поблагодарил Навью, — но осмотреть тела мне всё равно придётся. Вдруг смогу заметить что-то, что не смогли вы.

Договорить не успели, лейтенант распахнул дверь с табличкой «Каб. 314–318», и приглашающе махнул рукой.

В нос с новой силой ударил запах кофе, к которому примешивалась бумажная пыль и лёгкий, но устойчивый аромат мужского парфюма.

Перед моими глазами предстал большой общий кабинет, разделённый перегородками и шкафами. Четыре стола — четыре рабочих места. На первом и втором стояли ровные стопки папок и кружки с недопитым кофе, на третьем громоздилась в беспорядке гора бумаг, а слева лежал силиконовый мячик, видимо для релаксации и снятия стресса. Четвёртый оказался завален какими-то железками и разложенными, как на вскрытии, внутренностями компьютера. Ещё пять столов находились чуть в отдалении, и только за троими из них сидели сотрудники.