— Бабичев, — вздохнул Зарубин. — Вот к вам это как раз-таки в первую очередь относится. Итак! В последнее время ситуация начала выходить из-под контроля. Хотя… Я бы не сказал, что она когда-то вообще была под контролем, но факт есть факт. В городе и губернии наметился странный, и я бы даже сказал, тревожный бум пробуждений. Светочка, слайд.

— Да, Геннадий Сергеевич.

Светочка тыкнула на нужные кнопки, и за спиной директора на экране показалась картинка с графиком.

— Статистика есть статистика, и цифры говорят сами за себя. Количество людей, открывших в себе магический дар за последние полгода, выросло в пять раз по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. И это, как мне кажется, не погрешность, а тенденция. И что самое странное, пробуждаются не только подростки, но и люди возрастные. А зачастую и вовсе… кхм… пожилые.

— Интересно, — выдохнул Бабичев, невольно отбросив всю свою несерьёзность. — Это получается за прошлую неделю… четырнадцать пробуждённых?

— Герман Михайлович, вообще-то Вы должны вести эту статистику, — пожурил младшего коллегу Зарубин. — Выводов я сделать пока что не могу. По идее надо радоваться, но лично у меня что-то как-то не получается. Слишком уж тревожно. У кого-нибудь есть мысли? Например, что думают наши коллеги из медицинского блока?

— Мы уже провели выборочные обследования, — ответила женщина в строгих очках. — Никаких патологий. Ни внешних воздействий, ни генетический аномалий. Источники просыпаются сами по себе вполне естественным путём. Как будто бы… кхм…

— Ирина Павловна, не стесняйтесь и говорите, как есть.

— Как будто бы в мире что-то изменилось, — тут врач неловко улыбнулась. — Какое-то внешнее воздействие, которое мы пока что не можем зафиксировать приборами.

— Понятно, — вздохнул Зарубин. — Ещё предположения?

А в ответ тишина.

— Прошу каждого из вас подумать над этим, — сказал директор. — А теперь переходим к следующему вопросу. Алексей Николаевич Светлов. Наш студент отчасти попадает в эту статистику. Казалось бы, он молод и вопросов быть не должно, но кое-что меня всё-таки беспокоит.

Преподаватели зашевелились, обмениваясь недоумёнными взглядами.

— Пробуждение у Светлова случилось сравнительно недавно, — сказал Зарубин. — Предполагаю, что оно как раз совпадает с его чудесным исцелением. Однако по моим личным наблюдениям, управление даром у парня… скажем так, аномально хорошее для новичка. Он не просто чувствует источник, но ещё и использует его с хирургической точностью. А это, господа, требует либо врождённого гения, либо большого опыта, которому, как мы понимаем, взяться неоткуда.

— Откуда выводы? — спросил Бабичев, но чёткого ответа не удостоился.

— Просто поверьте мне на слово, — сказал директор и не стал рассказывать о том, как юный Светлов щупал его собственную защиту, причём довольно незаметно. Не будь у директора такого большого опыта за спиной и ранга архимагистра, такие манипуляции легко прошли бы мимо.

— Вы хотите сказать, что Светлов пробудился раньше? — не угомонился Герман Михайлович.

— Я не знаю, что я хочу сказать, — покачал головой Зарубин. — Но это странно. И это требует нашего пристального внимания. Поэтому я принял решение проследить за Светловым в стенах лицея. И поэтому же я попрошу всех вас, уважаемые коллеги, как можно быстрее принять у Алексея Николаевича экзамены по вашим дисциплинам. Я прекрасно понимаю, что он много пропустил по болезни и поэтому прошу вас закрыть глаза, если парень где-то и что-то не дотянет. Догонит, в этом я уверен. Главное — поскорее вернуть его на очную учёбу…

Поздний вечер.

Лис сидел на дереве, держа в руках небольшой бинокль. Несмотря на запрет трогать Светлова, наёмник чувствовал, что с этим парнем что-то не так, что-то сильно не так. Поэтому Лис наплевал на слова своего господина и, взяв самую дорогую маскировочную экипировку, приехал в Торжок в очередной раз. Убивать Светлова сегодня он не планировал, нет, у него были другие цели.

Смотря в окуляры, наёмник в очередной раз поймал фигуру сопляка. Прямо сейчас Светлов находился в своём кабинете на втором этаже, и, судя по сиянию вокруг его тела, что-то магически делал. И Лису очень, очень сильно хотелось узнать, что именно. А ещё убийца хотел знать, откуда у сопляка, которому и восемнадцати нет, такая насыщенная аура. Ходя среди магов, Лис научился определять уровень по одной лишь ауре, и, исходя из увиденного, у сопляка ранг не меньше мастера. Но так не бывает, потому что просто не бывает!

— Кто же ты такой, Алексей Николаевич Светлов, — тихо, почти беззвучно пробормотал себе под нос Лис, после чего сунул руку в карман и достал две линзы из особого материала.

Их ему создали на заказ в одном из германских княжеств, и прямо сейчас пришло время посмотреть, как они сработают в этой ситуации. Вставив их в окуляры бинокля, наёмник ещё раз глянул в сторону Светлова и с трудом сдержал мат. Фигуру парня окутывало огромное облако света, внутри которого плавали различные фигуры, очень, очень странные и в то же время такие знакомые.

— Кто ты, мать твою, такой, парень, — протирая глаза, тихо спросил Лис, — кто ты, мать твою, такой?

Хорошее утро, солнечное. Проснувшись в такое утро, первым же делом хочется подойти к окну, раскрыть его настежь и хлебнуть морозного воздуха. А раз хочется, зачем себя сдерживать?

— Отвали! — первым же делом услышал я крик Феди.

— Фёдор Михайлович, да Вы чего?!

— Отвали, говорю!

Картина маслом: возле сугроба, который в ближайшем будущем грозил вырасти в человечий рост, спорили двое. Или не спорили? Короче говоря, я затрудняюсь подобрать правильное слово для этого конфликта. Всячески огрызаясь и отмахиваясь от младшего Саватеева, Федя загребал с дорожки полную лопату снега, а затем потешно ковыляя на своём гипсе и — не сказать, чтобы успешно — пытался откинуть его на сугроб. Саватеев же суетился рядом и не понимал, с какой стороны подступить к Феде, чтобы отобрать у него лопату.